Н 7
Шрифт:
— Взрослый, да? Так покажи взрослую игру!
Вот теперь я ударил нормально, направляя мяч в правый нижний угол, но заранее обозначая движение — чтобы Саенко точно понял, что я собираюсь делать. И он не подвел, отбил. В следующий мяч вцепился клещом, потом пропустил, выругался так, что у боцмана уши свернулись бы втрубочки. Четвертый и пятый взял. Я подначивал его до тех пор, пока он не вошел в норму.
— Ну вот видишь, — наконец сказал я, — все у тебя отлично получается.
— Давай еще! — пританцовывая от нетерпения,
Я бил, постепенно увеличивая сложность ударов, но так, чтобы Сема брал каждый второй мяч. В конце концов у меня разболелась голова, и я понял, что переоценил свою регенерацию, и желание ехать в Ярославль было преждевременным. Промучившись еще с полчаса, я поблагодарил Саенко, похвалил его и резюмировал:
— Семен, не забывай: футбол — всего лишь игра. Все мы учимся и растем. Ты быстро прогрессируешь.
Простившись с Сёмой, я передал мяч Древнему и направился к Димидко, который за мной все это время украдкой наблюдал. Тренер кивнул и прошептал, косясь на Саенко:
— Спасибо. Надеюсь, его запала хватит до завтра.
Я обернулся к Семену, отрабатывающему падения.
— И я надеюсь. А теперь пойду-ка домой.
И снова ноги сами понесли меня к кабинету Дарины, но сегодня меня тянуло к ней уже не так неудержимо, хоть настроение от невозможности получить дозу портилось. Завтра больше отпустит… Стало зябко, пусто, и зашевелилась чисто наркоманская мысль: «А что я получу взамен»?
А ведь действительно — что? Дарина идеально мне подходила, но до нашей странной близости не искрило, а жить без огонька с женщиной, которая выбрала меня — медленно тухнуть в болоте, и тут разум и чувства сошлись во мнении: было бы хорошо чуть успокоиться, но чтобы симпатия к девушке осталась.
1 октября 2024
В Ярославле я бывал в прошлой жизни, и город мне понравился. Стадион там — в самом центре, как главная достопримечательность. Естественно, после знаменитой трехъярусной набережной. Хотелось бы сравнить, какие отличия между тем Ярославлем и этим, но как-нибудь позже.
В этот раз мы с Васенцовым смотрели игру вместе у нас в квартире — два потерпевших: у меня сотряс, у него нос травмирован, а синяки под глазами уже не сизые, а зеленовато-серые. Мы взяли бутыль яблочного сока, нарезали сыра и копченого мяса и уселись на диване напротив плазмы.
Начиналась игра. Команды выбежали на поле: наши серебристо-белые, «Шинник» — чуть ли не в цветах питерского «Зенита». Болелы, коих был полный стадион, ревели и бесновались. Выходит, любит народ свою команду, почти как наши болельщики — «Титан».
Васенцов вперился в экран, нервно жуя кусок мяса, я прищурился, будто это было способно увеличить изображение Саенко в воротах.
Это первый чисто его матч, Сёма будет играть с первых минут, четко зная, что ломаться нельзя и надо работать на пределе возможностей.
— Сто раз
— Вот мне так же было, когда ключицу ломал, — сказал я, — и среди болел сидел, на тебя поглядывал.
Прозвучал свисток. Наши прижались к воротам с самого начала, как я и предполагал. Это давняя примета: вратарь — половина команды. И если сзади как-то неуверенно, то и вся команда бежит тылы прикрывать.
Уперлись, расставились по зонам, отбиваются.
— Так и знал, что от обороны сыграют, — сказал Леня с набитым ртом.
— Это было очевидно. Главное, чтобы ярославцам…
Я смолк, потому что «Шинник» ринулся в атаку, как в последний бой. Понятное дело: на своем поле, при полном стадионе болельщиков — надо доказывать и показывать, тем более когда еще предоставится возможность победить стремительно взлетевший «Титан», тогда как чаще всего команды-выходцы из низших лиг обычно в следующем году скатывались обратно.
Погода была футбольная. Судья не давил на корню. Играть бы и играть.
А не игралось. Наши прижались, выстроились в две линии. Рябова оставили в центре. Бывают моменты, которые надо использовать. Вот пусть он там ловит момент. Хотя его двое держат — не убежать.
А Сёма выглядел на экране телевизора очень даже уверенно и почти как вратарь. Нет, он вратарь, конечно. Но все же третий — надо иметь это в виду. И вот отбивает, берет, выкидывает… Ну, хорошо держался Сёма.
Бело-голубые красиво расчерчивали пасами три четверти поля, а наши их встречали уже чуть ли не на границе штрафной площади. Нормально так встречали, упорно и крепко. Частокол ног, волнорезы центральных защитников, от которых все должны отскакивать. Плечо в плечо. Жесткие подкаты.
Главное — не нарушать! Не дать возможность разыграть мяч на линии, откуда можно запулить прямо в ворота!
— Лень, не помнишь, есть ли кто в «Шиннике», кто стандарты исполняет? — спросил я, не отрываясь от экрана.
— Хрен знает, — пожал плечами он.
— Лучше бы не было, но ведь не может не быть! Наверняка кто-то тренирует именно красивые обводящие удары.
Наши и не давали противнику ничего сделать, душили и сушили. «Автобус» во всей его красе. И не просто автобус, а желтый «Икарус» с гармошкой, из моего детства.
Что и почему происходит на поле, мне было понятно: нет надежного тыла, есть опасность сзади — значит, стой насмерть! Не надо испытывать удачу вратаря, достаточно просто не пустить к нему мяч.
Шла обычная размашистая атака ярославцев. Мяч летал с фланга на фланг, а потом резко в центр, на нападающих. Привычно уже. И наши, отступая, упирались, выкидывались, гасили скорости, отбивались как могли.
Мяч в очередной раз полетел справа налево, и удачно вырвавшийся из линии защиты Матвеич четко его перехватил…