Н 5
Шрифт:
– Ты че сюда купаться пришла, сука? – недовольно заметил я Нанне – Копай яму давай!
– Бу-э-э-э-э! – ответила она мне, сгибаясь и накрывая второй труп капелью блевотины воняющей алкоголем.
– Переборщил? – спросил призм.
– Идеально – не согласился я – А главное – наглядно до жопных колик. Так и продолжай.
– Легко! Есть че выпить?
– Скоро выпьем – пообещал я – Да, Нанна?
– Бу-э-э-э…
На этот раз она, трясущаяся, нервно измотанная, копала куда дольше. Но результат работы меня порадовал. Квадраты дерна прикрыли утоптанную землю. Лишняя
Оглядев сквозь окно землю, я удовлетворенно кивнул. Сойдет. Понятно, что в случае тщательно обыска-осмотра поселения – никак не могу даже мысленно назвать Светлый Плес городом, хотя стараюсь – захоронения отыщутся быстро. Но на этот счет у меня были свои планы.
Вернувшись в зал, я задал Нанне несколько конкретных вопросов, жестко обрывая ее, когда крепышка начинала съезжать с темы или мямлить. Получив ответы по делу, покивал, переваривая. Вспомнив про имена, спросил уже ради самообразования – кто тут жителям имена выдает?
Все верно. На острове этим занимается вождь. А на большой земле – Кормчий. И все они выбирают имена из предоставленного системой списка – тут никаких секретов нет. Причем система старается, чтобы у каждого по возможности были уникальные имена. Во всем Плесе не сыскать, к примеру второй Нанны, хотя имя звонкое и короткое. Никаких тезок. Никакой путаницы.
Важная это информация?
Вполне. Судя по внешности живущих здесь – это еще один этнос. Просто неявный. Добросы и добросы. Но все как один светловолосые, преимущественно зеленоглазые, белокожие. У всех один и тот же тип телосложения, что никак нельзя объяснить случайностью. В Светлом Плесе живет нация без названия.
А это важно?
Да.
Добросы.
Кажется мне, что именно они являются основной начинкой этого давным-давно начавшего подтухать пирога.
Чем занимаются добросы кроме охоты, собирая трав, ухода за городом и прочих обыденных мелочей?
Ну… несколько женщин усердно ткут ткань. Причем ткань не слишком качественную и неприглядную. Некоторые мужчины регулярно получают задания по производству железных скребков, тяпок и прочего.
Где получают задание? Где они делают скребки?
В кузнице с газовым котлом. На той стороне города. А ткань производят недалеко отсюда.
И что с тканью и скребками делают?
Ответ я уже знал. Просто хотел проверить.
И Нанна не разочаровала, сообщив, что большая часть создаваемых неказистых вещей загружается в специальный приемник неподалеку от площади. Загружается Кормчим или одним из его звена. После чего загруженное отправляется неведомо куда.
Неведомо куда…
Знаю я одну странную общину, живущую в стальных трубах. Общину, что регулярно получает от системы ткань на пошивку трусов и скребки для неумелой очистки труб от слизи
Дерьмо…
Кто еще входит в группу вместе со Сьюгом и Греджерсом?
Еще двое. Девка Дэгни и совсем уж старый Крухр.
Греджерс был лидером?
Да.
Сообщает ли система о том, что кто-то из группы погиб?
Обязательно. Мать всегда скажет. Но только если «сердцем почувствует» о смерти одного из детей своих. Если не чует – даст запрос группе или звену. Обязательное задание на поиск. Причем подскажет где именно пропавшего видели в последний раз.
Ага…
И видит ли мать гостевой дом?
Спереди – да. Сзади – нет. Потому гребаный Греджерс туда ее и потащил. И завел ее за угол с такой стороны дома, что Матери не понять, шли они за дом или же потом направились дальше – за пределы города.
Собаки в городе есть? Настоящие. Или любые твари способные идти по запаху?
Уже нет. Были. Но по пьяному делу Кормчий убил двух последних псов. А ведь собаки неплохо помогали на охоте и предупреждали об опасности. Почему убил? Да выли они много. А Кормчий мужик нетерпеливый. Потому и убил.
А новые собаки? Не родились?
Пока нет. Но может и появятся однажды. Зато есть две лошади. Но тоже уже очень старые. Еле ходящие. Пасутся на дальнем лугу, там же ручей и навес от непогоды. Лошадей оставили бродосы. И во время каждого визита в город обязательно навещают лошадок, чистят, проверяют, что-то делают с их зубами – запуская огромные клещи в пасти. В общем – следят. И строго запрещают любую попытку прокатиться на престарелых кобылках. А с бродосами на эту тему шутить не стоит – к лошадям тропники относятся предельно серьезно. Убить за лошадь – для бродоса не проблема.
Ясно…
Карантин завершен. Можете покинуть гостевое пристанище.
Не став задавать очередной вопрос, я встал и начал одеваться. Бойцы последовали моему примеру. Глядящая на нас через окно Нанна не выдержала и спросила:
– И что делать теперь… Оди?
– Ищи подругу. И тащи ее в Алый Дракк. Кормите и поите нас за свой счет от пуза.
– А потом?
– По ходу дела и разберемся. Встречаемся там через полчаса. Если мы задержимся – ждите.
– Хорошо…
Но она осталась сидеть. Вопросительно глянув на нее, развел руками, вежливо спросил:
– Жопу к камню присосало, Нанна? Че сидим?
– А? Фу! Откуда вы вылезли с такими грязными языками? Из жопы мира?
– Вот тут ты угадала. Поднимай сраку – и в трактир с подругой. И учти – пойло любим крепкое, а еду мясную. Все эти тефтели из сраного шпината жрите сами, а мне красного мяса и побольше.
– Хорошо. Тефтели из сраного шпината…
Ободренная моими указаниями Нанна наконец-то встала и убралась.
Забросив за плечи рюкзак, я первым переступил порог гостевого дома и тут же сверну, пойдя вдоль стены, свернув за угол и оказавшись вне видимости Матери. Здесь я остановился и прислушался. Бойцы замерли за спиной. Первым сообразил призм, указав снова скрытым в рукаве лезвием на участок ограды потемневший снизу: