Н 4
Шрифт:
В общем, к башне-резиденции княжеского рода Панкратовых я прибыл не в самом лучшем расположении духа. Что, впрочем, никак не сказалось ни на манерах, ни на вежливом прослушивании инструктажа от референта князя.
– Михаил Викентьевич не любит, когда говорят первыми, – мягко инструктировал меня импозантный старичок прямо в холле первого этажа, намекая на обычную практику высокородных. – Правильно будет ответить на вопросы: четко, сжато, емко. И не волнуйтесь, мы читали ваше письмо, нужные вопросы обязательно будут заданы. – Положил он ладонь на мою спину и подтолкнул к лифту.
Первый
– Я вас понял. – Кивнул я, входя в хромированную кабину лифта с огромным зеркалом на одной из граней.
– Вот и хорошо, – по-отечески похлопал меня референт. – Сейчас мы отправимся в гардеробную, где вам подберут подобающий для аудиенции костюм и аксессуары.
– Мои чем плохи? – Осторожно поинтересовался я.
Стандартный и недешевый черный костюм – где тут можно ошибиться со стилем? Специально же брал в ателье, по мерке.
– У нас действует дресс-код, – улыбнулся старик. – Прошу, – указал он рукой в коридор за открывшимися створками.
Не скажу, что предложенная мне альтернатива была особенно хороша – дама, заведующая помещением с практически бесконечными наборами костюмов, брюк и сорочек, навязала темно-синий костюм в еле заметную полоску, черные полуботинки, синеватую рубашку с коричневым галстуком и такого же цвета платок для нагрудного кармана пиджака. В зеркале смотрелось неплохо.
Дополнением к этому шли часы с платиновым браслетом и швейцарским механизмом, платиновые же запонки, а еще крикливый и неопрятный перстень со слишком большим камнем.
– Спасибо, у меня свой, – спохватившись, переложил я из своего костюма мешочек с перстнями, который прибыл на днях из дома.
Для сватовства готовили, но и тут, для солидности, пойдут. Выудил из него самый первый, с клеймом Самойловых и показал сопровождающему.
Своего герба им не полагалось, но несколько завитков на черненном металле были хорошо известны в узких кругах.
– Вы им родственник? – внимательно рассмотрев клеймо и вроде даже озадачившись, уточнил референт.
– Приемный сын.
– Пожалуй, так будет даже лучше, – кивнул референт. – А на остальных?
– Остальные для украшения, – пожал я плечами. – Показать?
– Не имеет значения, пойдет и так, – отмахнулся старик. – За старую одежду и ваш телефон не беспокойтесь, мы отправим их курьером к вам домой. Все что на вас – это подарок клана, – улыбнулся он обаятельно.
– Спасибо, – кивнул я, довольно равнодушно относясь к местным порядкам. – Только папку с документами мою оставьте. Там важные распечатки.
– Безусловно, очень важные, – показалось, или он ухмыльнулся? – Теперь возьмите меня за левую ладонь… Вот так… Посильнее, не бойтесь.
Рука референта была сухой и горячеватой, а множество перстней с прозрачными крупными камнями укололи кожу острыми гранями.
– Поклянитесь, что не таите против князя Панкратова Михаила Викентьевича
– Клянусь, – легко ответил я.
– Поклянитесь, что не желаете смерти, мора, глада али разрушения великому роду Панкратовых.
Я подтвердил, внимательно прислушиваясь к собственной руке. Вроде, никаких изменений – но и зла я клану вовсе не желал.
С другой стороны, кидаться на князя – действующего виртуоза – надо быть сумасшедшим, не желающим жить. Либо иметь очень вескую причину и основательную подготовку. Никто, в общем-то, не бессмертен.
– Идемте, я провожу вас в приемную, – удовлетворился моими ответами референт и вновь указал по коридору в сторону лифта. – В назначенное время вас примут.
– Документы проверять не будете? – Указал я на папку, которую никакими сканнерами не просветили.
Зачем-то они же меняют одежду? Значит, боятся отравляющих веществ или контактного яда – а тут целая папка не просмотренная.
– Ах, оставьте. – Махнул он рукой. – Вы прошли через шесть или семь охранных рамок, давно бы выявили. Нет причин для беспокойства. К тому же, если эти распечатки так важны и только для взгляда Михаила Викентьевича…
– Именно так.
– Вот видите. Тем более. – иронично глянул референт и зашагал впереди. – Давайте поторопимся. У нас еще есть время, но вдруг сложится так, что князь освободится раньше? – Разумно отметил он.
Княжеская приемная больше напоминала огромный зал, в дальнем уголке которого приткнулся стол секретаря и чуть поодаль – единственный мягкий диван на две, максимум три персоны. К тому же – уже занятый человеком. Словом, чтобы просто дойти до секретаря, пришлось совершить около трех сотен шагов по мрамору, собиравшемуся под ногами в какое-то громадное батальное полотно, непонятное с роста человека. Над головами ярко сияли золоченые люстры, каскадами спускающиеся с высокого потолка – и это при огромном, во всю стену, панорамном окне напротив входа с видом на центр Москвы и Кремль. Очень грандиозно и немного подавляюще, с точки зрения обычного человека. Я же довольно быстро прикинул, сколько на все это нужно динамита и успокоился.
– Григорий Андреевич, ну когда уже меня примут? – Стоило подойти ближе, поинтересовался с диванчика ожидавший там господин.
По внешности – характерно утомленной и чуть помятой – давно уже ожидавший.
Господин был одет в коричневую жилетку, белую рубашку в клетку с узким лезвием галстука и обычные, чуть широковатые и коротковатые черные брюки, из под которых выглядывали лакированные туфли и белые носки. Сам господин был сильно в возрасте, с небольшим брюшком и слегка лысоват, с зачесом седых волос набок. Смотрел он на нас через массивные очки с простыми стеклами – которые, в общем-то, вряд ли ему были нужны и точно не украшали лицо. Но к которым он наверняка привык. К груди, обеими руками, господин прижимал портфель из коричневой кожи, явно плотно наполненный документами – даже ремешки, обхватывающие сверху, были с трудом застегнуты на последнее деление.