Н -3
Шрифт:
– Твою мать – добавил обычно сдержанный зомби.
– Да – ослепительно улыбнулась Копула – Это стало переломным моментом. И началось все с того, что я изрядно изгрызла хрен щедрого полурослика, после чего он схватил меня за волосы, вырвал член из моего окровавленного рта и ударил меня головой о пол. Когда я пришла в себя – была одна в том закутке. В голове открытая дыра, дикая головная боль, крышка валяется рядом. Меня спас старый и никчемный безрукий мулат, наткнувшийся на меня и с помощью пальцев ног сумевший вкрутить крышку обратно.
Нимфа лениво взглянула
– Такая вот обыденная жизненная история, милая. Вижу, ты хочешь что-то спросить?
– Тот ублюдок полурослик…
– Он здесь. У двери. Под черной тряпочкой – длинный фиолетовый ноготь указал на небольшой холмик у двери. Холмик прикрытый черной тряпкой – Если хочешь – посмотри.
Йорка хотела. Еще как хотела. Подойдя к тряпке, помедлила лишь миг и решительно сдернула ее. К тому времени я вовсю пожирал рыбу, пожирал с такой жадностью, что даже не чувствовал вкуса. Поверх тарелки я глянул на скрывавшееся под тряпкой и, хмыкнув, отвернулся. Отбросил опустевшую тарелку, подхватил новую – ее Йорка отложила для себя. Хитрая гоблинша выбрала себе самые жирные куски! И вот теперь, утолив первый голод, я почувствовал вкус и зажмурился от удовольствия. Вкусно… просто вкусно…
А у двери…
Там был уродливый холмик из прозрачного материала – литров под сто чего-то похожего на застывший медицинский клей. Внутри несколько огоньков и дохлый человеческий обрубок. Изрезанное тело, кое-где не хватает кусков, срезаны щеки, между стиснутых зубов зажат отрезанный вместе с мошонкой член.
Поймав взгляд Копулы, понял, что она ждет комментариев. Неохотно оторвавшись от еды, прочавкал:
– Так себе. Но посыл понятен. И еще кое-что понятно.
– Что же?
– Еще рыба есть?
– Сколько угодно.
Будто в доказательство, мулат вытащил из небольшого ящика и бросил на небольшой разделочный столик еще живую бьющуюся рыбу. Серебряная крупная чешуя, немалый размер рыбины… удар тесака прервал мучения серебряного красавца. Отрубленная голова проехала по столику, а с моих губ неожиданно сорвалось:
– Одно доброе начало дня, байтуо…
– Что это? – удивленно приподняла бровь Копула.
– Жирный пряный острый суп из рыбьих голов и утиных яиц – без промедления ответил я и помотал головой – Просто всплыло в памяти вдруг…
Остро захотелось отгрызть кусочек от новой серой таблетки, бережно хранимой в кармане. Но я сдержал порыв руки.
Прикрывшая останки «щедрого полурослика» застывшего в вечном самоублажении, Йорка вернулась к креслам и обнаружила исчезновение своей тарелки. В ответ на ее злобный взгляд, я невозмутимо произнес:
– Урок тебе.
– Это какой?!
– Если есть шанс сожрать вкусную жареную рыбу – жри вкусную жареную рыбу, а не бегай трупами в клее любоваться!
– Да пошел ты! – прошипела девушка и с надеждой направилась к повару.
– Так что тебе еще понятно, гоблин Оди?
– Что долгое время ты жила местью – ответил я, ткнув жирным пальцем в прикрытые тряпкой останки – Представляла себе как и зачем будешь мстить, как ты поймаешь
– Верно. Как ты это понял?
– Да как-то не верится, что нормальный мужик ни с того ни с сего вдруг решит воткнуть член в чей-то мозг – и неважно живой или мертвый. Думаю, ты была его особой сексуальной фантазией. Столько сладких дырочек… а одна особо сладкая и манящая…
– Верно… эта тварь поиздевалась над многими женщинами.
– Ну да. А ты поиздевалась над ним. После чего, когда он сдох, напоследок попробовав на вкус собственные причиндалы, ты замариновала его в корыте с клеем и лампочками. Получившееся убожество поставила на самое видное место. В центр. Чтобы ходить и любоваться. Но так как долго этой хренью даже не совсем нормальный человек любоваться не сможет, изрезанное убожество начало ерзать по этому залу. Из центра в угол, затем в другой, потом в третий. И вот наконец дохлый ублюдок у самой двери. Как приготовленный к выбросу мусор. Под эту тряпку ты не заглядывала очень долго. Хотя историю знают все. Великая история поднявшейся с самого дна нимфы Копулой, превратившейся из черведевы в повелительницу Дренажтауна. А этот мусор в клеевом кляре… Еще пару месяцев, может лет – и ты наконец-то соберешься с силами и выбросишь прошлое из своей жизни.
Повисшую тишину нарушил безудержный хохот седого мулата.
– Заткнись, Элл! – зло рявкнула Нимфа.
Ее приказ не подействовал. Мулат продолжал хохотать. Рядом с ним стояла Йорка поглощенная созерцанием процесса только брошенной на плиту жарящейся рыбы. Встрепенувшись, я спросил:
– А можно мне рыбную голову?
Мулат коротко кивнул. Внимание нимфы переключилось на меня:
– Все верно, умник. Угадал в каждой мелочи. Кроме последней.
– Это какой?
– Дерьмо в клеевом кляре я выброшу уже сегодня.
– Тебе решать – улыбнулся я – Зачем мы здесь, Копула?
– Убьешь Понта Сердцееда?
– Убью – без малейшей паузы ответил я – Но я так и так собирался. Если собиралась как-то уговаривать и что-то обещать – не старайся.
– Вот как… - могущественная покровительница и владыка Дренажтауна, хозяйка огромного борделя, выглядела неподдельно удивленной – И тебе…
– Ничего от тебя не надо – продолжил я.
– Ты убьешь Понта?
– Я убью гребанного Понта – подтвердил я.
– Я тут репетировала, подбирала нужные слова, приготовила звено податливых девушек на любой вкус и цвет, дабы полностью ублажить боевитую деревенщину. И что прикажешь делать с мотивированными распутницами?
– Уже прямо ждут?
– Уже прямо ждут – кивнула Копула.
– Рэк?
– Да! – в коротком хриплом ответе звучало… многое.
Даже я услышал немало. А Копула так и вовсе закатила глаза – видимо опытная жрица любви прочувствовала каждую из звучащих в голосе оголодавшего по женскому телу эмоций.