Мысли о романе

Ортега-и-Гассет Хосе

ПСИХОЛОГИЯ ВООБРАЖЕНИЯ

Эти заметки могут продолжаться до бесконечности, поэтому необходимо самым решительным образом положить им предел. Следующий шаг будет роковым. До сих пор я старался держаться в рамках широких обобщений, всячески избегая конкретных примеров. В эстетике, как и в морали, единственная роль общих принципов - служить границей, за которой оставляют частные случаи. Безусловно, в решении такого рода задач - немалый соблазн для исследователя, который, однако, должен ясно понимать, что вступает в область поистине беспредельного. Итак, пока еще не поздно остановиться, нужно сделать это не медля.

И все-таки не могу удержаться от последней реплики.

Как я уже сказал, материалом романа является прежде всего психология воображения. Но что это значит, в двух словах не объяснить. Обыкновенно считают, что психология,

как и экспериментальная физика, опирается исключительно на факты. Тогда романисту остается лишь наблюдать, копировать человеческие души, как они есть. Иными словами, нельзя воображать, выдумывать психологические миры, как геометрические фигуры. На самом деле удовольствие от чтения романов совершенно иного свойства.

Представляя психологический процесс, романист отнюдь не добивается, чтобы мы восприняли его описание как ряд фактов, - кто может поручиться за их реальность? Наоборот, автор пробуждает нашу способность непосредственного представления - сродни той, что позволяет мыслить математически.

И не надо меня уверять, будто описание психологического процесса тем лучше, чем ближе оно к конкретным случаям из жизни. Не хватало еще романисту опираться на случайный опыт того или иного читателя! Вспомним: особое очарование Достоевского - именно в невероятных характерах его героев. Вполне возможно, какой-нибудь севильский читатель никогда не сталкивался с людьми, напоминающими тревожной, бунтующей душой семью Карамазовых. Однако независимо от впечатлительности такого читателя душевная механика героев Достоевского предстает ему столь же неизбежной и очевидной, как доказательство геометрической теоремы, где рассматриваются никем не виданные тысячеугольники.

Подобно математике, психология обладает априорной очевидностью воображаемого построения. Где известны только физические законы и не действуют законы воображения, вообще нельзя ничего построить: итог неизбежно оказывается пустым, бессмысленным, неопределенным капризом. Только крайним невежеством можно объяснить чудовищный вывод, будто психология романа тождественна обыденной психологии. Столь убогое понимание обыкновенно именуют реализмом. Здесь не место входить в разбор данного термина, до того неопределенного, что я всегда употребляю его в кавычках, тем самым выражая к нему недоверие. И как не усомниться в безусловных изъянах понятия, если его нельзя применить даже к тем книгам, которые, по-видимому, сами вызвали его к жизни? Даже если бы герои романов существовали на самом деле, читатель никогда бы не согласился считать их реальными: слишком они отличаются от окружающих. Романным душам незачем походить на реальные. Разумеется, в числе прочего роман способен давать психологические истолкования реально существующим социальным кругам и типам, однако эта второстепенная черта только одна из пикантных подробностей жанра. (Я оставлю открытым вопрос, почему роман способен вобрать в себя столько посторонних искусству элементов.) В роман входит практически все - наука, религия, риторика, социология, эстетика, - однако все это и многое другое, заполнив объем романного тела, в конечном счете теряет непосредственное, прямое значение. Другими словами, в романе можно обнаружить любую социологию, но сам роман не может быть социологическим. Удельный вес посторонних элементов в произведении зависит исключительно от способности автора растворить их в атмосфере романа. Но это вопрос частный, и я спешу от него отстраниться.

Отмеченная способность творить духовную фауну будет, по всей вероятности, главной пружиной романов будущего. Все говорит об этом. Интерес, вызываемый внешней механикой сюжета, все неизбежнее сходит на нет. Тем лучше: это позволяет подчинить роман интересам более высокого порядка внутренней механике персонажей. Будущее жанра, на мой взгляд, в придумывании не "действий", а интересных душ.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Таковы размышления, поводом для которых послужила одна из статей Барохи. Повторяю, я не ставил задачей обучать тех, кто более меня сведущ в этих вопросах. Не исключено, что все сказанное - чистое заблуждение. Это не так важно, поскольку у меня есть надежда, что мои заметки воодушевят молодых писателей, серьезно относящихся к делу. Быть может, они начнут искать те потаенные возможности, которыми еще богата уже достаточно древняя судьба романа.

Несомненно одно: им не найти бесценных подземных сокровищ, если, садясь за свой роман, они не испытывают глубокого ужаса. От тех же, кто так и не осознал всей тяжести положения,

в котором оказался этот литературный жанр, я ничего не жду.

КОММЕНТАРИЙ

МЫСЛИ О РОМАНЕ

(Ideas sobre la novela).
– O.С., 3, р. 387-418.

Эта работа написана, по-видимому, в период с 1925 по 1930 г. и опубликована впервые вместе с "Дегуманизацией искусства" в 1930 г. "Мысли о романе" создавались в развитие идей "Дегуманизации искусства", а также представляли своего рода манифест литераторов "поколения 1925 года", лидером которого безоговорочно считали Ортегу. К указанному "поколению" причисляют Фр. Айалу, Росу Часель, Антонио Эспину, Клаудио де ла Торре и других (см.: Marra-Lopez Jose R. Narrativa espanola fuera de Espana (1939-1961). Madrid, 1963, p. 26-29).

[1] Замедленный ритм (итал.).

[2] Кроче принимает за исходный материал познания - духовной активности вообще - "бесформенную материю" ощущений. Основной способностью, с помощью которой осуществляется конкретизация смутной материи ощущений в упорядоченную совокупность образов вещей, является воображение, или, согласно терминологии Кроче, интуиция. Эта "объективация" имеет лишь внутренний, "идеальный" характер: она связана исключительно с моментом вызывания образа в воображении индивида. Изоляция "выражения" от процесса фактической реализации устраняла возможность классификации искусств с точки зрения средств выражения (см.: Кроче Б. Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика. Ч. 1. Теория. М., Изд. бр. Сабашниковьпс, 1920. Гл. 9. Неделимость выражения на виды и ступени и критика риторики).

[3] См. примеч. 1 к "Размьпплениям о "Дон-Кихоте"; слово novella итальянского происхождения (novella - новость).

[4] Приблизительно (франц.).

[5] Состояние рождения (латин.).

[6] Состояние угасания (латин.).

[7] О "медлительной природе романа" у Новалиса см.: Литературные манифесты западноевропейских романтиков. М., Изд-во МГУ. 1980, с. 99-100.

[8] Брахманы - жрецы брахманистской религии, сменившей в Х-IХ вв. до н. э. ведические культы доклассового общества на территории современной Индии (современной разновидностью брахманизма является индуизм). Мандарин европейское наименование высших чиновников в старом Китае. Говоря об осуждении мандарином-конфупианпем суеверия даосов, Ортега, по-видимому, имел в виду традицию непризнания официальными властями даосизма, ведущую начало со П в. до н. э., когда под властью династии Хань происходило вытеснение из общественной жизни всех школ и течений мысли во имя единовластия конфуцианской идеологии. В это же время происходила и консолидация различных школ даосизма. Центральное понятие даосизма - "дао", - хотя и истолковывалось по-разному, в этих школах имело общее значение пути, направления природных процессов или человеческой жизни; отдельные даосисты истолковывали "дао" мистически, как "божественный путь". Чиновника рабовладельческого государства не могла, разумеется, удовлетворить ни философская основа, ни социальная доктрина даосистов, проповедовавших возврат к простой, безыскусной жизни в лоне первобытного общества. В основе борьбы католического клира против мистицизма лежит негативное отношение к учению о непосредственном отношении (общении) души верующего с богом, принижавшему в глазах верующих значение институтов официальной церкви.

[9] Не многое, но много (то есть немного по количеству, но много по значению; латин.).

[10] Пленэр (франц.) - живописная техника работы над пейзажными полотнами, состоящая в полной и точной передаче естественного освещения и воздушной среды, а также реальных световых соотношений

[11] Априори (латин.).
– до или независимо от опыта; в обиходном значении - заранее, наперед; здесь - установка.

[12] "Introductio a la estimativa" ("Введение в теорию ценностей"). Работа опубликована в No 4 "Ревиста де Оксиденте" за 1923 г. как продолжение очерков "Ценности жизни" и "Жизненные ценности", напечатанных в том же году в сборнике "Тема нашего времени".

[13] При прочих равных условиях (латин.).

[14] "Люсьен Левен" - неоконченный роман Стендаля, который писался в 1834-1836 гг.; впервые опубликован в 1855 г. под названием "Зеленый охотник".

[15] Конторка, касса, прилавок (франц.).

[16] Фернандо-По - остров в заливе Биафра у берегов Западной Африки; являлся колониальным владением Испании в составе Испанской Гвинеи (Рио-Муни). Современное название - о. Биоко.

[17] Вестфалия - одна из исторических земель на северо-западе Германии.