Мышь и Черепаха

Виталия

Ворона

Сказать легко, а сделать сложно. С разговора с Арахной прошел целый летний сезон. Природа полностью оделась в золотые одежды. Я сломала всю голову, но достойного плана действий так и не придумала. Первый вариант, который пришел мне в голову – заявиться в столицу в открытую. В этом случае на меня сразу нападут, что не позволит искать это неведомое нечто. Второй вариант – попробовать скрыть свою личность от людей и найти монстра тайно.

– Я похожа на человека? – спросила я у Лоренса, когда он в очередной раз притащил мне продукты, в которых не нуждалась.

После

смерти Медузы и начала моего проживания в её домике около приюта в деревне Любель, он начал навещать меня раз в неделю. Сначала меня это очень раздражало, а потом привыкла. Иногда даже мне хотелось перекинуться с кем-нибудь более разумным, чем дерево, парой слов.

– Смотря, что ты имеешь в виду под этим вопросом, – удивленно отозвался он.

– Я могла бы сойти за человеческую девушку в столице? – как бы мимоходом уточнила я.

Лоренс вскинул одну бровь и задумчиво осмотрел меня своими глубокими карими глазами с ног до головы.

– Если интересуешься длительным пребыванием там, то мой ответ: нет. У ведьм специфический взгляд на некоторые вещи, который ты переняла. Он с легкостью выдаст тебя, – ответил он.

Кивнула и попыталась захлопнуть дверь, но Лоренс перехватил её.

– К чему был этот вопрос? Ты же не собираешься в столицу? – взволнованно спросил он.

Закатила глаза. Вот почему этот надоедливый священник решил, что обязан теперь совать свой нос в мои дела вместо погибшей Медузы?

– Ровена, это очень опасно! – с жаром воскликнул он.

Меня передернуло. Раздраженно посмотрела ему в глаза.

– Я уже просила тебя не назвать меня Ровеной, – холодно отозвалась я, остудив его пыл.

Ведьмовское имя дает ведьме гримуар и связывает её с природой и наставником. С последним пунктом мне очень не повезло. Сней была сильно ведьмой, но управляла ковеном после моей матери властно, жестоко и озлобленно. Я была лишь инструментом в её руках. Чтобы осознать это мне понадобились долгие годы страданий. Несколько лет назад Сней даже попыталась вытащить из меня душу и создать оружие, рассеивающее магию – шизе. Меня спасла ценой жизни Медуза. После этого я решила отказаться от своего ведьмовского имени и прошлого, но не смогла. Кирасиры продолжили приходить сюда, в поисках ведьмы, и я пришла к выводу, что не видать мне покоя пока идет эта война.

Лоренс любил Медузу, и новость о её смерти выбила его из колеи. По этой же причине я не стала рассказывать ему подробности её кончины от рук Сней. Хорошо хоть Лоренс не воспрепятствовал последней воле Медузы. Я без проблем вложила свой гримуар в её сына, чтобы продлить ему жизнь, чем отдала долг за обучение.

– Прости, – мягко сказал Лоренс.

Выражение лица у него стало сочувствующим и участливым. Меня снова чуть не передернуло.

– То, что я собираюсь делать, тебя не касается. Скажу только, что умирать в ближайшее время явно не собираюсь, – чуть спокойнее отозвалась я, взяла продукты и закрыла дверь перед ним.

– Я собираюсь уехать на некоторое время. Если что-то понадобится, то можешь обратиться в приют. Они помогут, – глухо произнес он из-за двери.

Фыркнула в ответ, а потом услышала звон бутылочек. Сама не знаю, что подтолкнуло меня продолжить дело Медузы, но, сделав лекарства для жителей Любеля единожды, не смогла отказать Лоренсу в других партиях. Остальным

людям доверять даже не планировала. Одного этого странного священника с головой хватало.

Обычно служители Бога Шери ведьм на дух не переносят. Они считают нас грешницами. Мы же уверены в том, что они непроходимые глупцы. Умирать по воле их безжалостного Бога никто из нас желанием никогда не горел. Собственно отсюда и вытекал наш извечный конфликт. Священники даже не смогли лично взяться за оружие – больно грязное дело. Они сочли самым простым решением спонсировать подготовку кирасиров, некоторые из которых до сих пор продолжают представлять угрозу для нас своими навыками обращения с шизе.

Что ж, видимо, претворяться обычной девушкой у меня не выйдет. Значит, надо найти другой вариант. Он пришёл ко мне сам спустя три дня после последнего визита Лоренса. Я, как обычно в то время, занималась медитацией у реки, когда почувствовала неподалеку присутствие кирасира. Конфликтовать с ним мне совсем уж не хотелось. Встала на ноги, отряхнула штаны и направилась в дом под куполом. Магия Медузы уже значительно истощилась, но всё ещё не пускала незваных гостей к дому.

Кирасир бродил в лесу рядом несколько часов до захода солнца, а затем ушел. К моему удивлению, с рассветом он вновь пришел и продолжил своё занятие. Постаралась его игнорировать, занимаясь своими делами. Пусть уже какое-то время я не дралась ни с кем, но тренировки проводила ежедневно, оттачивая мастерство и устраняя слабые места. Даже по моим скромным прикидкам оценивала полученные результаты очень неплохими.

Кирасир покинул лес на закате, а на рассвете снова вернулся. Так продолжилось и завтра, и послезавтра, и даже через четыре дня. Это начало не на шутку раздражать меня. В доме уже переделала все возможные дела, и очень хотелось прогуляться. Спустя неделю решила всё же выйти к нему. Если он хочет боя, то моя единственная сложность – найти подходящее место для его могилы.

Светловолосого широкоплечего парня с сильной энергетикой кирасира нашла с легкостью. Он бродил у реки, с задумчивым видом рассматривая переливающееся на солнце течение.

– Чего тебе надо? – без предисловий спросила я.

Он вздрогнул и резко повернулся ко мне лицом. Я думала, что он сразу выхватит оружие, но вместо этого кирасир поднял вверх руки. Вернее руку. Кисть на правой конечности у него отсутствовала.

– Я хочу только поговорить с тобой, – мягко, но насторожено сказал он.

Сложила руки на груди и, наконец, посмотрела на его лицо. Оно показалось мне вполне обычным. Разве что зеленые глаза немного выделились на его чуть загорелой коже.

Я подняла одну бровь, позволяя ему говорить дальше. Мужчина откашлялся.

– Я слышал, что в этих местах живет ведьма-целительница. Ты, правда, умеешь лечить людей? – спросил он.

Нахмурилась, едва заслышав это. Лоренс любил болтать, и был на хорошем счету у жителей Любеля. Вполне возможно, что рассказал-таки о лекарствах. Так и знала, что не стоит их ему делать.

– Я не лечу людей. Если это всё, то убирайся, – холодно произнесла я и развернулась, чтобы уйти.

– Постой! – вдруг выкрикнул он. – Ты моя последняя надежда. Сестра моего близкого друга очень больна. Если ты сможешь вылечить её, то я в долгу не останусь. Сделаю всё, что попросишь!