Мятный сон
Шрифт:
Я огляделся. Передо мной растекалась огромная грязная лужа, а в ней находился я. Лужа оказалась такой глубокой, что мои колени были полностью погружены в её мутной воде, и хотя на улице стояла сырая осенняя погода, мне было как никогда хорошо и почему-то очень весело. Я будто вернулся в детство. Всё вокруг казалось ярким. Лужи выглядели невероятно-захватывающими и фантастическими океанами веселья. Меня посетило желание окунуться с головой в эту лужу и я бы обязательно сделал это, если бы она вновь не позвала меня:
– Идём, тебе нужно обсохнуть, не то папа будет ругаться.
Я испугался. А вдруг папа действительно увидит меня и будет ругаться? Я быстро
Девичий смех разнёсся повсюду, да так громко, что заполнил собой буквально всё – и мои уши, и мою грудь, и даже мутную воду этой лужи. Лужа, лужа, а где лужа?!
В одно мгновение ни лужи, ни её грязных следов на моей одежде не оказалось. Я судорожно огляделся по сторонам и увидел невероятное. Я увидел со стороны самого себя, а рядом с собой и её. Волна мурашек охватила меня, но теперь я больше не думал о лужах. Не думал я и о том, что ещё секунду назад был весь грязный и мокрый, боясь отца, которого давным-давно нет в живых.
Нет!
Сейчас я думал о нас с ней и о той мятной поляне, на которой мы лежали вдалеке.
Ох уж эта мятная поляна!
Как же я мечтал оказаться сейчас по ту сторону улицы и упасть в её зелёную душистую траву! Я мечтал ощутить спиной прогретую солнцем землю, я желал вдохнуть свежего мятного воздуха и дышать им, как в последний раз. Но больше всего я мечтал услышать жужжание музыкантиков вместе с её заразительным смехом. Да, я мечтал об этом! Мне казалось, что сейчас вся моя жизнь, всё моё счастье находится на той мятной поляне! И так и было! Ведь там, в её влажной траве лежала она, моя Мятная девочка, мой свежий желанный воздух. Я смотрел на нас с ней со стороны и понимал, что завидую самому себе.
– Мятная! – закричал я.
– Мятная!
Я кричал, пытался привлечь её внимание, обратить на себя её взгляд, но она не реагировала и я сорвался. Я побежал к ней со всех ног. Бежал так быстро, как никогда в жизни, а она по прежнему оставалась вдалеке, там куда мне не было доступа. И только запах мяты в воздухе стал усиливаться.
– Мятная! – снова закричал я.
Но Она просто исчезла. Испарилась за секунду, как этот чёртов утренний туман в Британской Колумбии.
– Нет! Нет! Стой!
Я попытался побежать, но не смог. Мои ноги стали тяжёлые и неподъемные. Будто налитые свинцом, они прижимали меня к земле, не давая продвинуться хотя бы на шаг. Моё дыхание стало сбивчивым, сердце заколотилось в равном ритме. Я закрыл глаза от усталости и отчаяния. Неужели Она опять исчезла, как и в прошлый раз?!
Тогда мы находились с Ней в маленькой комнате старого дома,с местами прогнившими досками и сквозными щелями в цокольном этаже. В нём мне было как никогда спокойно и хорошо. У меня было ощущение, будто я всю жизнь провёл в его стенах и знал каждую его деталь. Я знал звук его деревянных полов. Его маленькое скрипучее окно, с обветшалой рамой и трещиной вдоль всего стекла.
Я точно знал, что сквозь эту трещину в дождливые дни можно услышать, как говорила моя Мятная, грустную песню ветра. Я знал, что железная кровать чёрного цвета слишком громко воет своими ржавыми пружинами, когда на неё ложишься. А ещё я знал, что в маленьком одежном шкафу лежит важная для меня коробочка с гуашью.
В прошлый раз, когда я взял эту коробочку, достал кисточку из того же шкафа, я уже точно знал, что буду со всем этим делать.
– Какой цвет выберешь? – волнуясь, спросил я.
– Жёлтый. – не раздумывая, ответила Мятная.
– Ну, конечно.
Она кивнула мне в ответ и стала с интересом наблюдать за моими действиями.
В тот день Она была ещё прекраснее. Я пытался посмотреть на Неё, рассмотреть её черты лица, но яркий луч света, как обычно, ослеплял её. А как только я попытался коснуться её руки, Она исчезала. На целых тридцать дней исчезла!
Ох, как же я был зол!
Я был просто вне себя от внезапно зародившегося гнева. За эти долгие дни разлуки я безумно соскучился по её голосу…
В школе бизнеса, профессор Гарольд Коппельман в области управления людьми часто произносил речь, которую понимали не все, в том числе и я, считая её не до конца современной, а точнее неактуальной. Он произносил её так часто, что я запомнил каждое слово с паузами и вздохами профессора. И не смотря ни на что, моё подсознание всё же твердило, что эта речь станет моей «полярной звездой» по жизни.
–Уважаемые студенты!– говорил он.– Запомните! Если вам не с кем разделить всё то, что вы заработаете, став успешными бизнесменами и управляющими, если нет рядом человека, которого вы будете любить до конца дней также страстно как и в начале вашего пути, если вы не станете настоящим мужем или женой, героем в семье, который изо дня в день поддерживает пламя любви своей заботой в мелочах, то НЕТ смысла в одиноком растрачивание тех зелёных бумажек, которые дадут вам стабильность, статус, мнимое, неверное и ненастоящее уважение. Вы будете всё так же несчастны как и без них! Люди приходят и уходят, а любимые живут на одном дыхании с вами вне зависимости от статуса. Вы знаете, мои дорогие студенты, что счастье не в деньгах. И так оно и есть. Ведь счастье в возможности проявить с их помощью заботу о любимом человеке! Оставьте достаточно места в вашей жизни не только деньгам и их заработку, а поиску такого человека, вашей настоящей любви "n"! Но если она есть у вас – боритесь за неё, пока не достигнете в полной мере счастья! Никогда не сдавайтесь!
Запомните, вся ваша жизнь – это Большой Бизнес, а самая сложная в ней сделка – это Любовь и её пожизненный контракт!
Заканчивая речь этой фразой, зал обычно шумел раскатом аплодисментов скорее из уважения к профессору, чем из-за понимания ценности этих слов.
Конечно, на тот момент мне, скромно живущему парню и постоянно терпящему лишения все свои 18 лет, его выводы были скорее пределом мечтаний, чем реальностью. У меня не было денег на учебу в этой самой школе бизнеса, у меня не было и справедливой любви. Эфимерная любовь Мятной и бесплатные дни посещения лекций у профессора Гарольда – всё моё богатство. И как по мне, с тех пор ничего не изменилось. Разве что деньги потеряли ту первостепенную необходимость в создании "счастливого" бытия. А встретив Её в семнадцать лет, я ещё раз доказал себе то, что любовь несправедлива и уже тогда понял, что я буду много работать и много страдать из-за Неё.
Сейчас слова профессора живо звучат у меня в голове и именно они наполняют меня силой и стимулом бороться за любовь.
С Её появлением я понимаю, как был прав он, по-настоящему счастливый человек, Гарольд Коппельман, который прожил всю жизнь с единственной женщиной и познавший любовь со всеми её гранями. Именно он заменил мне отца, дав жизненных советов, которых так не хватало в формировании моей личности. Его семья стала наглядным примером для меня, постепенно растопив мое твердое мнение, что настоящего семейного счастья невозможно достичь в нашем прогнившем, несчастном мире.