Мятежные сердца
Шрифт:
Тишина становилась все более невыносимой, Кит внимательно разглядывал лицо собеседницы.
– Понимаю, – наконец пробормотал он, но глаза и тон голоса говорили об обратном. Поставив наполовину пустой бокал на стол, мужчина присел на край стола и впился взглядом в ее лицо. – Не могу сказать, чтобы меня удивил твой отказ объясниться. Может, лучше мне сказать, как я понимаю эту ситуацию? Анжела с жаром произнесла:
– Ты не представляешь себе… Тут собеседник, подняв руку, остановил ее на полуслове:
– Не надо. От отрицания до признания всего один шаг. Раньше я тоже попадал
Мисс Линделл знала, что он имеет в виду, но не желала, чтобы Сейбр проводил параллели между ней и Сьюзан, так бессердечно предавшей его. Поднявшись, Анжела проговорила:
– Я знаю все, что мне положено знать, но я не та женщина. Нет, теперь выслушай меня. Все не то, за исключением твоего извращенного восприятия ситуации. Из всего слышанного я поняла, что твой отец лишь пытается продемонстрировать… отсутствие любви у твоих нареченных невест. Мне кажется, он делает это весьма успешно, хотя и не совсем приличными средствами. Неужели от твоего внимания ускользнул тот факт, что он не женился ни на одной из них?
– Глупый ребенок, – вздохнул Кит, когда девушка на мгновение замолчала, чтобы перевести дыхание. – Он не женился на Сьюзан, потому что все еще был женат на моей мачехе. Я не думал, что отец предложил бы ей женитьбу, только положение любовницы. Это по праву можно считать единственным случаем, когда я посочувствовал Эйлин. А она этого так никогда не оценила. У таких, как она, всегда мало времени, чтобы по достоинству оценить то, что они не создали.
– Эйлин, – словно эхо повторила блондинка, – кто эта Эйлин?
– Была тут одна… Ты что, не слушаешь? Это моя мачеха, заместитель, преемница матери, которая постаралась превратить мою жизнь в ад. Похоже, я приговорен страдать от женщин, считающих своим долгом испробовать на мне все свои новые изощренные пытки.
Анжела вспомнила пляж, океан, солнце и Турка, рассказывающего о жизни своего капитана. Эйлин – его мачеха, даже дружелюбный гигант считал ее злобной ведьмой. Но это лишь частично объясняло желание Сейбра смешать ее в одну кучу с другими изменницами, и Анжела не смогла с этим примириться.
Не сводя с него презрительного взгляда, девушка отчетливо проговорила:
– Не пора ли перестать плакать о прошлом. Неужели надо себя вести подобно капризному ребенку? Мне кажется, ты должен с радостью встречать любовь и ласку, которую тебе предлагают, а не сводить с ума подозрениями тех, кто пытается любить тебя.
Анжела вовсе не хотела столь откровенно выражать свои чувства, но слова у нее уже вырвались и назад их воротить было невозможно. Кит смотрел на нее широко открытыми глазами, выражение которых она боялась расшифровать. В его взгляде читалось удивление от ее дерзости и ярость от обвинения.
– Я не могу найти слов, – спокойным голосом, что больше всего поразило собеседницу, произнес он. – Один из нас явно опоздал на корабль, но вот кто, никак не могу понять.
– Тогда, – сказала девушка, стараясь придерживаться предложенного им вида метафор, – мы купим билет на другой корабль.
К ее удивлению, Сейбр рассмеялся:
– Ты всегда была борцом и не сдавалась без боя, Анжела. Я понял это сразу, как только увидел тебя на «Испытании».
Не
– Ты хочешь, чтобы я сидела сложа руки и покорно ждала?
– О нет, дорогая, я никогда этого не хотел. Прозвучал первый намек, указывающий на смягчение его гнева, и Анжела облегченно вздохнула.
– Тогда, Кит пожалуйста, дай нам обоим шанс извлечь уроки из прошлого вместо того, чтобы повторять его.
В голубых глазах Сейбра промелькнуло нечто неуловимое, такое, что она не смогла понять. Может, из-за постоянной качки корабля фонарь, изменив положение, как-то по-иному осветил его лицо? Но девушка уловила в них боль и слабую надежду, прежде чем мужчина впустил вниз ресницы. Когда он отвел взгляд, от огорчения ей захотелось заплакать.
Не контролируя себя, она поднялась и подошла к Киту, положила руку на его плечо, затем медленно опустила ее ниже. Под пальцами ощущались развитые мускулы. Сейбр бросил на нее нетерпеливый взгляд, затем убрал ее руку.
– Не надо, Анжела, бесполезно. Иди домой и забудь о прошлом. Я тоже так поступлю.
– Но… но я не могу.
Девушка судорожно вздохнула, когда мужчина вновь отвел глаза. Лицо Кита превратилось в холодную, застывшую маску. Боже, как добраться до него, когда он возвел стену между ними?
Она попыталась вновь:
– Кит, пожалуйста. Я не могу отказываться от любви, когда есть еще один шанс.
– Черт, – рявкнул Сейбр, поворачиваясь и схватив ее руки. – Неужели ты не слушаешь меня? Ты была права, ничего не изменилось: я не изменился, ты не изменилась, мой отец, Лондон. Те же самые люди вращаются в тех же кругах, делая те же самые вещи. Боже, если я останусь в Лондоне, я сойду с ума. А ты никогда не уедешь. Это твой мир, Анжела, не мой, уже не мой. Да и был ли он когда-нибудь моим? Я приехал сюда, чтобы отыскать ответы на вопросы, которые, может, совсем не такие, как я хотел, но я получил ответы на большинство из них. На другие… – он поднял глаза и посмотрел куда-то мимо нее, немного разжав пальцы. – На другие, – мягко продолжил Сейбр – я так и не узнаю ответа, как предупреждал меня Турк. Черт бы его побрал.
В его голосе звучала такая боль, что Анжела наклонилась и положила голову ему на плечо. Она слышала его дыхание, затем мужчина обнял ее, запрокинул ей голову и начал целовать. У девушки голова пошла кругом, теперь все потеряло свою значимость, кроме его объятий и поцелуев.
Скользя рукой по его шее, Анжела зарывалась пальцами во влажные, темные волосы, слегка завивающиеся у основания шеи. Он пах морем и ветром – такой знакомый, ставший родным аромат, напоминавший ей теплые тропические ночи, песчаные пляжи и чувственный ритм волн, разбивающихся о берег. – Кит, – прошептала она, – обними меня. Он застыл на мгновение, затем поднял голову, внимательно глядя на нее. Снаружи раздался звон колокола. Корабль плавно покачивался из стороны в сторону, заставляя фонарь бросать длинные тени то по стене, то по полу, то по лицам обнявшейся парочки. Ролло сонно проскрежетал что-то, захлопал крыльями И сунул голову под крыло.