Мятежные сердца
Шрифт:
– Не думаю, чтобы мне очень хотелось поехать в эту Луизиану, мисс Анжела. Говорят, там полно враждебных дикарей и ящериц, способных проглотить целую деревню.
– Опять новости от «Тайме», Эмили? – хозяйка почувствовала себя виноватой за отчаяние горничной и потому успокаивающе похлопала ее по плечу. – Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Разве я не заботилась о нашей безопасности?
– Удирать с занятий мисс Хатсел и гулять в Гайд-парке – это одно, мисс Анжела. – Эмили глубоко вздохнула. – Но Луизиана очень далеко от Лондона и еще дальше от любящего отца.
– Да, это верно.
Девушка погрузилась в сладостные мечты, однако отчаяние горничной вернуло ее к реальности. Неспособность Эмили уверовать в счастливое будущее заставила Анжелу вздохнуть, и она повернулась к несчастной:
– Эмили, даже папа всегда говорит о моей находчивости и сообразительности. Прошу тебя не расстраиваться. Я уже написала Филиппу о нашем скором прибытии, поэтому он ждет нас. Когда я присоединюсь к нему, папе придется смириться и сдаться.
Но горничную убедить оказалось не так-то просто.
Анжела покачала головой:
– Во всяком случае, когда мы с ним поженимся, ты сможешь вернуться в Лондон, если тебе так хочется.
– Вы уверены, что ваш Филипп в Луизиане?
– Совершенно, – мисс Линделл невольно опустила руку в дамскую сумочку и нащупала сложенный лист бумаги – последнее письмо возлюбленного. – Он поехал к родственникам в Новый Орлеан после решительного отказа папы поженить нас. Бедняга был очень расстроен.
– Еще бы… – пробормотала Эмили. Анжела нахмурилась:
– Тебе он никогда не нравился. Горничная покачала головой:
– Да, мисс Анжела, не могу сказать обратное. Вы же знаете, мне никогда не нравились иностранцы.
– Вот что значит родиться и получить воспитание в Йоркшире. Тебе следует расширить свой кругозор.
– Луизиана слишком велика для моего желания расширить кругозор, – произнесла Эмили таким тихим и жалобным голосом, что ее хозяйка вновь почувствовала угрызения совести.
– Ну, не будь такой мрачной, все образуется. Давай реально смотреть на вещи и не станем уделять мрачным мыслям много внимания. – Она помолчала немного, затем продолжила: – У меня в чемодане есть медовые финики. Я знаю, что ты их любишь. Принести?
Даже обещание лакомства не изменило мрачного выражения круглого лица горничной, однако на предложение хозяйки принести коробочку Эмили согласно кивнула:
– Как хотите, мисс Анжела, хотя это мало поможет.
К чувству вины прибавилось раздражение, однако мисс Линделл подавила его. Она отошла от перил и направилась к лестнице, ведущей вниз. За эти годы Эмили из обычной служанки превратилась в настоящего, преданного друга. Но бывали времена, когда ее скромность и покорность судьбе были настоящим испытанием.
Конечно, Анжела Линделл еще ни разу так не рисковала, как сейчас. Об этом девушка размышляла по дороге вниз, к пассажирским каютам. И где-то в глубине сознания Анжела чувствовала, что все тревоги Эмили могут стать реальностью, но она ничем не рискует, ничего не выигрывает, так что ее поступок вполне оправдан.
Мисс Линделл ощутила укол в сердце, вспомнив спокойное выражение лица Филиппа, когда дома, в Мейфейр, отец отказал ему, и это спокойствие заставило ее вздрогнуть. Бедный Филипп. Он выглядел таким отчаявшимся, будто от такого предательства у него разбилось сердце. Никакие увещевания и просьбы дочери не переубедили отца, твердо стоявшего на том, что дю Плесси никогда не станет его зятем.
Но ведь она всегда видела в нем мягкую, нежную натуру. Ей все время казалось, что отец более проницателен в своих суждениях, и то, что он отказался пересмотреть свои поспешные выводы, было довольно болезненно.
После той сцены в гостиной папа объявил о своем решении принять предложение барона Ван Гозден-Лиара. Это спутало все ее планы и подтолкнуло к мысли выйти замуж за Филиппа без согласия родителей. Вот это можно считать настоящей катастрофой.
Отец отчаянно бранился, а мать плакала и умоляла дочь даже и не помышлять о браке с дю Плесси. Дело закончилось отступлением девушки в свою комнату. Вопрос так и не был решен. Когда Анжела лежала в постели, ей пришла в голову мысль, что ее брак с Филиппом будет довольно простым делом. Папу необходимо поставить перед фактом и представить дю Плесси как законного супруга, а барон Гузливер пусть убирается восвояси и предлагает свою руку и гусиную печенку вместо сердца какой-нибудь другой даме. Что касается брака, то Анжела Линделл была сделана не из податливой глины, а из стали.
Девушка толкнула дверь маленькой каюты, где они жили с Эмили, и юркнула внутрь. Стаскивая перчатки, она с трудом пыталась удержать равновесие. «Испытание» бросало с волны на волну, поэтому Анжела передвигалась по судну довольно неуклюже. Такая судостроительная компания, как «Шеридан», могла предложить больше удобств, хотя клерк, продававший билеты, заверил девушку, что этот корабль имеет самые комфортабельные каюты, несмотря на тот факт, что на нем обычно не перевозят пассажиров. Расположенная между кубриками экипажа каюта оказалась довольно тесной, зато никто не мог заглянуть сюда без разрешения.
Анжела с отвращением посмотрела на узкие, неудобные койки и склонилась над замком сундука. Он находился в узком пространстве между стеной и койкой, над ним располагался изящный навесной шкафчик, на котором стояли кувшин с водой и тазик. Девушка потянула сундук за ручку, выдвинула его вперед на такое расстояние, чтобы можно было открыть крышку.
Внезапный толчок заставил крышку опуститься, и молодая женщина едва успела убрать руки. Дверца шкафчика открылась, тазик и кувшин выпали из него и, издавая металлический перезвон, покатились по полу.