Мятежные сердца
Шрифт:
– Хватит! – Дилан крепко сжал ее руку. – У нас нет времени для споров. Поговорим об этом позже.
– Сомневаюсь, что это когда-нибудь случится. – Когда до не дошел смысл ею же сказанных слов, Анжела задрожала. Если ей удастся найти Филиппа, то она уже никогда не увидит Дилана и тем более Сейбра. При мысли об этом она закрыла глаза, удивляясь, почему это вдруг стало иметь для нее такое значение? Эти люди всего-навсего пираты, негодяи и мерзавцы, воры, убийцы и насильники. Зачем ей беспокоиться об одном из них? И как
Однако самой ужасной была мысль, что она больше никогда не увидит Сейбра. Ей бы следовало чувствовать облегчение, радостное исступление, но испытывала она абсолютно противоположные чувства. Это пугало Анжелу, как все неизвестное и необъяснимое пугает любого человека.
– Пойдем, – сказал Дилан, и они двинулись в направлении мерцающих городских огней. Сейчас, когда освобождение было уже не за горами, Анжела чувствовала в себе нарастающую тревогу и сомнения. Что, если Филипп уехал, что, если он отказался от нее? Могло случиться все что угодно.
– Прекратите! – через несколько минут приказал юноша. Пленница, не скрывая изумления, взглянула на него:
– О чем вы?
– Я знаю, о чем вы думаете. Это можно понять по вашему лицу. Беспокойство не поможет. Если вы будете нервничать, то наделаете много глупостей. Если ваш любовник здесь…
– Не любовник, а нареченный.
– Пусть будет так. Если он в Новом Орлеане, Турк и Кит найдут его. А если нет, вы можете сесть на корабль, идущий в Англию, и подождать, пока он сам отыщет вас.
– Но он не сделает этого, – уныло произнесла Анжела. – Филипп думает, что наша любовь не имеет будущего.
– Я знаком со многими чувствами. Если этот парень настоящий мужчина, он не позволит, чтобы мнение родителей помещало ему добиться желаемого.
– Вы не понимаете. Обычно так не делается. Я вышла из рамок приличия, нарушив все мыслимые законы общества, когда убежала из дома, – девушка перевела дыхание. – Но я не вижу другого способа соединиться с мужчиной, которого я люблю.
– Правда?
– Что правда?
– Вы его любите? – Дилан пожал плечами. – Мне просто интересно. Вы никогда не говорили о нем, только о Сейбре.
– Ой, не говорите глупостей, пожалуйста. Конечно, я люблю Филиппа. Иначе, с какой это стати я объехала подземного шара?
– Анжела, не спешите. Когда вы снова увидите этого парня, Филиппа, я имею в виду, подумайте, кто он такой на самом деле, тот ли это человек, что живет в вашем сердце?
– И вы считаете, что мое мнение о нем изменится? Неужели я сочту его преступником, вором или, что еще хуже, пиратом?
Молодой человек пристально посмотрел на собеседницу. Ночные птицы пели свои серенады, в болотах дружно орали лягушки. Юноша пожал плечами и мягко сказал:
– Пойдемте, уже поздно. Нам нельзя упускать Сейбра.
Вдоль улочек стояли узенькие скамейки, над которыми
Женщины с черной, как у Турка, кожей, с огромными корзинами на голове ходили по улицам, предлагали свой товар, выкрикивая цены по-французски. Они носили цветные одежды и невозмутимо взирали на суету, царившую вокруг, несмотря на поздний час.
– По утрам вы увидите людей, покупающих себе еду, – пояснил Дилан. – Здесь неподалеку находится французский рынок. – Он указал на ряд высоких зданий, окруженных овощными лавками. – Большинство торгашей уходит затемно, но и сейчас вы можете кое-что купить.
Густые ароматы кофе, специй, булочек и овощей смешивались с более острыми запахами рыбы и цыплят. Хотя большинство палаток было уже свернуто, некоторые все же продолжали торговать, демонстрируя свой товар и собирая людей. Здесь говорили на удивительной смеси испанского с французским, звучал и еще какой-то язык, который не был знаком Анжеле. Когда она поинтересовалась у Дилана, что это за язык, молодой человек только улыбнулся:
– На свете очень много народов. Некоторые из них живут рядом и здорово смешиваются с соседями. Вот так и возникают новые языки. Это не французский и не испанский. Не знаю, как они его называют, но, смею вас уверить, он чрезвычайно музыкален.
Торопливо проходя через рынок, Анжела все же успела заметить попугаев в клетках, обезьян на привязи и даже живого аллигатора. Мисс Линделл на мгновение вообще забыла, зачем они пришли сюда и почему прибыли в Новый Орлеан, и лишь когда Дилан остановился у ряда низких строений с железными балконами, она вспомнила о цели их визита.
Анжела сжала его запястье:
– Где мы?
Мужчина засмеялся, потом произнес:
– Это кабак, где собираются эмигранты. Мы будем ждать здесь до тех пор, пока за нами не явится Сейбр или Турк.
– Что это за место?
Дилан не ответил и потянул спутницу за собой. В огромной комнате клубился дым и звучал громкий смех. Волей-неволей мисс Линделл стала держаться поближе к своему спутнику. В шуме чувствовалось нечто странное, заставлявшее нервничать. Девушка туже стянула завязки капюшона и окинула таверну взглядом. Мужчины в грубых одеждах сидели за столиками или стояли небольшими группками. Некоторые оборачивались и смотрели на вновь прибывших. Из гула голосов явно послышались непристойные замечания. Дилан на минуту остановился, поговорил с высоким одноухим мужчиной, лицо которого покрывали глубокие шрамы, затем повел Анжелу к столику.