Мятежник
Шрифт:
— Ваше величество, но я христьянин…
— Но предков то вы чтите? — я удивленно приподнял брось: — Ну вот видите, поэтому особых препятствий я не вижу. Приносите клятву и присаживайтесь к столу, буду инструктаж проводить.
— Но, Ваше Величество! — взвыл новоявленный специальный прокурор: — Какое Каспийское море? Я же при Омском окружном суде служу!
— Господин Вышинский, не разочаровывайте меня. — процедил я, начав терять терпение. Человеку сделали предложение, от которого не отказываются, а он тупит, перестроится не может, не верит ни в себя, ни в свой взлет.
— Ваша задача собрать следственно оперативную группу, включив в него фотографа и кинооператора с помощниками… Последние должны иметь при себе аппаратуру для проведения уличных и салонных съемок, достаточное количество пленки и фотопластинок. Через три часа вам и вашим людям вылететь
— Но ваше величество! — снова взвыл, не смевший меня перебивать, прокурор: — Какой остров? Какой Каспий? Это же не наша территория? Я даже не знаю, какое это государство!
— Молодой человек, вы не те газеты читаете. Вместо того, чтобы зачитываться статейками, что строчат писаки из враждебных нам газетенок, лучше бы открыли «Родное слово», что издается в Омске, где бы вы могли прочитать, что войска Царства Сибирского, совместно с войсками ВКС освободили остров Узунада, где, под гнетом безжалостных пиратов страдали местные жители из числа туркменов. Дабы восстановить мир и порядок на этом несчастным кусочком суши, а также в целях борьбы с браконьерством ценных промысловых пород рыб, каспийских котиков и пресечении контрабанды, была сформирована военная база «Узунада», которая, по всем мировым законам, является нашей территорией на девяносто девять лет, о чем подписано соглашение с местным вождем Тату –ханом…
Самое смешное, все так и было. Мои пехотинцы и летчики обнаружили небольшое становище, с самым старым обитателем которого мы и подписали соглашение на размещение базы. За это деду презентовали двух баранов, но старик настолько был напуган, что категорически отказался брать наши дары, напротив послал 'великому государю и брату моему Олегу Булатову мой дар в знак весной дружбы. Короче, на базу наши вернулись с четырьмя баранами.
— Вы поймите на наших военнослужащих международная преступная клика…В общем клика распространяет клевету, обвиняя их в совершении воинских преступлений, на что мы не можем не реагировать…
— Ваше Величество…- Еле слышно, прошептал прокурор: — Но газеты пишут только про вас!
— А я что, рыжий, что ли? Такой же военнослужащий, как и все остальные и взываю к вам за справедливостью, господин прокурор.
В общем, выпроводил я его, и вроде бы все он понял, во всяком случае, сумел связно повторить задание и заверить меня, что сделает все, что в его силах.
Зачем я это делаю? А на западе решение судов уважают, и не особо важно, какой это суд — суд есть суд. Конечно, суд джентльменов гораздо выше по статусу, в понимании этих самых джентльменов, чем суд, где заседает какой-нибудь смуглый судья, который дальше своего острова никуда не выезжал. Но если этот смуглый судья вынесет по тому-же самому делу грамотное с полное решение, белые джентльмены.
А то как получилось в прошлой моей жизни? Когда с неба упал небезызвестный малазийский «Боинг», следственный комитет России, который, ради пиара или по причине того, что местные сотрудники работать не желают, может в производство своего центрального аппарата принять для расследования даже кражу пончиков в школе-интернате поселка Ябанга на острове Новая Земля, а тут, как будто, засунули языки в одно место. Вместо того. чтобы провести расследование, признать причастность к этому акту противоположной стороны, и провести грамотный суд, огласив после этого, открыто, обвинительный приговор, наши долго и вяло оправдывались в каком-то занюханном суде Нидерландов, где нас никто слушать не стал. Если кто-то скажет, что у Следственного комитете России не было полномочий проводить расследование на сопредельной территории, я вас всех дружно пошлю читать процессуальный кодекс. В совершении преступления публично обвинили наши власти и наших военнослужащих, что уже являлось основанием для проведения расследования нашими следственными органами. Вот в этом мире я повторения ситуации с «Боингом» не хочу, лучше сам проведу расследование и проведу суд над виновными, тем более, у меня их три десятка в плену сидит.
Покровск.
Резиденция правителя.
— Итого, мы отменяем двести пятьдесят налогов, сборов и пошлин, один отменяем изменяем и вводим один новый. — я обвел взглядом собравшихся в танцевальном зале дворца экономистов и финансистов: — По существу будут возражения?
Мне показалось, что руки подняли все.
— Даже так, господа? — я встал: — Тогда предлагаю вам, в течении трех дней, быть гостями моего дома. Питание и ночлег вам организуют. На четвертый день я хочу видеть, изложенное письменно, консолидированное мнение по каждому налогу или сбору, которое вы хотите оставить. В записке должно быть указано, желаемая ставка налога, предполагаемый годовой сбор, расходы на администрирование указанного налога и каким образом вы видите механизм начисления и собирания указанного налога. На сем, господа, желаю вам успехов.
Пока финансисты и прочие волшебники циферок сбивались в группы по интересам, я, не прощаясь, покинул дворец и поехал на аэродром — меня вызывала императрица.
Ярославль. Императорский дворец.
Несмотря на то, что воздушные силы в этой войне использовались всеми сторонами конфликта, никакой службы воздушного наблюдения вокруг столицы Российской империи, по-прежнему, организовано не было. Мой личный аэроплан приземлился на небольшой лужайке посреди леса. Хочу заметить, что, с каждым днем, пилотам моих бипланов требовалось все меньше места для взлета и посадки. Из заднего, огороженного отсека, по специальной аппарели, вывели вороного мерина, на которого я, с помощью пары помощников, и взгромоздился. Надо сказать, что влезать на лошадь, несмотря на мои негнущиеся ноги, у меня получалось все лучше и лучше.
Кивнув на прощание пилотам и охране, я направил спокойного конька в сторону города. Возможно, по своим статьям, вороной не соответствовал моему статусу, но я подозреваю, что, как только я окажусь во дворце императрицы, принимающая сторона сделает все, чтобы я не смог им еще раз воспользоваться.
Город представлял собой смесь траура и радостного ожидания. Приспущенных государственных флагов было совсем немного, просто на грани приличий, зато знаменами государств Европейской коалиции были завешаны все свободные места. Иностранцы, прибывшие на мирную конференцию вели себя, как будто они оккупировали Россию, но, местному населению было по фигу на это унижение. Очевидно, когда в конце конференции победители озвучат размеры репатриаций, настроение народа кардинально изменится.
— Ваша…Ваше величество…- начальник гвардейского караула у главных ворот императорского дворца меня явно узнал и растерялся. Видимо, мое появление здесь не ожидалось. Глаза офицера под позолоченным козырьком парадной кавалергардской каски забегали, я почувствовал, что рядом кто-то использовал поисковое заклинание. Видимо, искали скрытых снайперов, ракетные батареи или прячущие в облаках боевые аэропланы. В то, что я появлюсь в столице без свиты и войсковой поддержки, никто не верил.