Мятежник
Шрифт:
Это, пожалуй, последнее, что я запомню в своей жизни: необычный цвет глаз моего убийцы. Он же, полагаю, не оставит меня в живых?
В подземном городе воцарилась тишина. Мятежники застыли в немом изумлении, сотни глаз впились в меня, не моргая. Даже раненые на миг перестали стонать.
— Какой, однако, лучезарный подсолнух пробился в глубинах нашего подземелья, — отмерев, заговорил командир. — Скажи мне, лучистое солнце, твоё шпионское сияние так же смертоносно для нас, а?
Он наклонился, чтобы лучше рассмотреть меня. Хмурясь,
— Пф! — дунул мне в лицо. — Надо же, не морок. Или ты слишком хороший иллюзионист, чтобы так качественно дурить меня.
Пульс барабанил в ушах, я зажмурилась, готовясь к неизбежному, слёзы настырно проложили путь, преодолев сомкнутые веки.
— Говори, — я почувствовала, как пальцы главаря грубо сжали мой подбородок, заставив поднять голову. Его фиалковые глаза, как раскаленные угли, прожигали меня насквозь. В них не было ни сочувствия, ни сожаления, лишь холодный, расчетливый интерес. И вместе с тем, в глубине этого ледяного взгляда мелькнула какая-то тень, мимолетное колебание, которое я не могла расшифровать.
— Я случайно попала сюда, — мой голос напоминал писк мыши в когтях у ястреба. — Я не хотела. Вы… вы… вы сами толкнули меня в повозку.
Теперь мятежники уставились на командира. Дроу скрипнул зубами. Скулы на его лице заострились особенно сильно.
— Ты стояла там, где стояли мы. На тебе — мужская джуурха, на правом рукаве которой, — брезгливо потянул двумя пальцами за рукав, словно держал вонючую тряпку, — чёрное пятно. Знак, отличавший своих от чужих.
Чудовищное совпадение. Роковое настолько, что невозможно поверить в невмешательство Высших сил.
Я попыталась унять дрожь и вернуть самообладание. Вдох-выдох.
— Толпа вынесла меня к эшафоту… я не хотела смотреть на казнь… Пятно поставила торговка книгами: махнула рукой, разлила чернила прямо на мой рукав.
Мой рассказ звучал сбивчиво, я путалась в хронологии.
— Допустим, — командир отпустил мой подбородок, выпрямился и с высоты своего роста навис надо мной. — Но одежда… Почему на тебе мужская одежда?
— Чтобы не признали во мне иностранку. Я хотела увидеть город. Погулять и вернуться домой незамеченной. У меня не было злого умысла.
— Иностранка, значит, — протянул он, задумчиво поглаживая подбородок. Тень в его глазах снова мелькнула, будто он боролся с собой. — Очевидно, из Ливенора… Явилась в мужской одежде, с меткой мятежника, и утверждаешь, что просто хотела погулять.
За его спиной прокатился неуверенный смешок, к моим словам мятежники отнеслись с явным скептицизмом. Звучало действительно абсурдно.
Не поверит. Конечно, он мне не поверит. Я бы сама себе не поверила.
Покивав собственным мыслям, главарь обернулся к товарищам и коротко бросил:
— Женщину ко мне на допрос. Побеседуем в более… приватной обстановке. Остальным вернуться к работе.
Дроу засуетились, забегали, как пауки. Возобновился шёпот, топот, голоса, в лазарете
Двое мятежников взяли меня под руки и повели вглубь подземелья к низкому деревянному дому.
На допрос.
Меня вели на допрос и правда в том, что больше смерти я боялась боли. Смерть это раз — и нет тебя, а вот боль… Она заставит невиновного признаться во всех грехах, а праведника — отречься от веры.
Меня втолкнули в небольшую, тёмную комнату. Единственным источником света служил бледно-жёлтый кристалл, закрепленный на стене. Вместо кровати — солома, укрытая шкурами животных. В центре стоял грубый деревянный стол и два стула, вокруг бумаги, карты и недопитая кружка с какой-то жижей.
Мятежники отпустили меня, и я рухнула на один из стульев, чувствуя, как дрожат колени. Дроу не связали меня, не заковали в цепи, не обездвижили магией — оставили сидеть так. Переглянувшись между собой, мятежники вышли, и заперли снаружи дверь на массивный засов.
Я осталась одна в ожидании.
От звуков шагов по ту сторону помещения всякий раз замирало сердце. Мне хотелось, как можно дольше оставаться одной и в тоже время — чтобы всё это поскорее закончилось.
Тук-тук-тук.
Грохотал набат в моей груди.
Два тяжёлых удара сапог, скрип засова и в комнату неторопливо вошёл командир. В руках он держал поднос с кувшином и глиняной кружкой, лицо его было непроницаемым. Он поставил поднос на стол, уселся напротив меня, не говоря ни слова, наполнил кружку и запах трав моментально наполнил комнату.
— Пей, — коротко приказал он, протягивая мне. — Поможет успокоиться. Тебя колотит так, что вибрирует пол.
Дрожащими пальцами я приняла напиток из его рук и сделала несколько глотков.
Стало легче. Немного. Ненадолго.
— Как тебя зовут? — спросил дроу. — Полное имя.
— Гвилисс Торальфин из Ливенора.
— Из Ливенора, — командир послюнявил палец и с нажимом потёр мне об щёку, словно всё ещё надеясь обнаружить грим на моём лице. — Ты по-прежнему лучезарна, как солнце. Не краска и не морок. Интересно…
Дроу откинулся на спинку стула, достал из-за пазухи кожаный чехол с ремнями, внутри которого — хирургические инструменты.
— Смотри, Гвилисс, я пока склонен не верить тебе, — вытащил острый предмет и демонстративно покрутил в руках. — Слишком складно говоришь, слишком невероятно звучит, не так ли?
Я молчала. Косилась на орудия пытки и молчала. Дрожь снова возвращалась ко мне, грош цена его пряному напитку.
— И всё же в некоторой степени я сам виноват, что ты оказалась здесь, — эльф изобразил учтивую улыбку и лучики морщин украсили его фиалковые глаза. — Поэтому предоставлю тебе выбор. Я могу допросить тебя с помощью вот этих приспособлений, — дроу покрутил в руках острый хирургический нож, — или же ты выпьешь зелье правды и ответишь на любые вопросы, которые я пожелаю задать тебе. Что скажешь?