Мятеж
Шрифт:
— Довольно! — ладонь Оники, втиснувшейся между Дэрком и Фьордом, уперлась в грудь мага огня.
— Держи своего дружка в наморднике, или я выбью ему все зубы, — огрызнулся церковник, и, избавив Фьорда от головной боли, с еще большим напором стал прорываться сквозь заросли.
— Что ты творишь? Мелисса! — Оника не собиралась носиться со вспыльчивым мальчишкой, предпочитая поручить его той, кому он хоть немного доверял.
Мелисса взяла Фьорда за руку, твердо решив удержать его в следующий раз и не дать влезть в неприятности. Увидь его сейчас Грант, он бы точно не осмелился сказать, что пламя друга
— Он часто бывает несдержан и вспыльчив, — Оника дала Дэрку время остыть, прежде чем продолжить разговор. К тому моменту лес раздался, а подлесок стал редким и низким.
— Я заметил. Только я не собираюсь терпеть его выходки, раз ты не можешь научить его хорошим манерам, — отшельник сорвал с дерева шишку и теперь очищал семечки от скорлупы.
— Эй, я ему не нянька, — девушка обернулась посмотреть на Мелиссу, идущую с Фьордом на расстоянии, дабы не допустить еще одного конфликта.
— Да уж, — Дэрк отсыпал часть семечек в ладонь Оники.
— Все же почему Восходящий лес? Это действительно слишком близко к Ордену.
— Я и не говорил, что те места безопасны для отступников. Но как там говорят? Держи друзей близко, а врагов еще ближе? Нет, «хочешь что-то спрятать, положи на видном месте» — это будет лучше.
— Все равно, как по мне, странное решение поселить толпу магов-отступников под носом у Ордена.
— Что сказать, это была не моя идея, — Дэрк вновь приложился к бурдюку с вином, после тыльной стороной ладони утерев бледные губы. — Хорошее место, остановимся на ночь здесь.
Оника осмотрела небольшую поляну, с одной стороны закрытую выглянувшим из толщ земли валуном в ее рост, с другой — елями с пушистыми ветвями, низко спускающимся к земле.
Мелисса с Фьордом отправились на сбор хвороста неподалеку от лагеря. Дэрк взял из дорожного мешка трубку с дротиками, чтобы вернуться спустя минут двадцать к сторожащей вещи Онике со связкой болтающихся головами вниз белок.
Пока Оника складывала хворост для костра, Дэрк освежевал тушки и протянул их Мелиссе, чтобы та нанизала их на заранее подготовленные колышки. Фьорд держался в стороне, взглядом выбирая, от кого стоит ждать больших неприятностей: Оники или Дэрка. Вскоре по воздуху поплыл аромат жаренного мяса.
Путники разделились на две группы, заняв противоположные стороны поляны, и Оника не раз ловила на себе осуждающий взгляд Фьорда, сидящего вместе с Мелиссой под посиневшей в сумерках елью.
— Не думала, что церковники берут в свои ряды магов. Орден — да, но церковники?! Я даже не вижу метки Проклятого, — Оника обкусывала мясо с особо жирной белки, благородно предоставленной ей Дэрком. На ее пальцах и губах блестел жир. Тихий вечер и миролюбивое расположение духа отшельника способствовало получению ответов, на интересующие девушку вопросы. — Хотя, под всеми этими узорами, сложно что-либо вообще разглядеть.
— Ты права, метки нет. Знаешь, когда в твоих руках дар убеждения, в основе которого лежит нечто большее, чем красноречивость напыщенного петуха, не сложно вложить в головы людей, что никакой ты не маг, а посланник свыше. Не подумай, это не моя идея. Эта дорожка пройдена
— Но вы такие же маги, как и остальные. Пусть не стихийники, но…
— Посмотри на своих товарищей, — Дэрк, не скрываясь, указал костью на смотревшего в их сторону Фьорду. — Озлобленный малец, борец за свободу, и девочка, не осознающая и десятой доли тяжести ее положения. Или ты склонивший голову раб, или беглец, за которым охотится всякий, кому нечем более заняться. Клеймо последователей Проклятого, косые взгляды соседей или открытая травля — в зависимости от местных обычаев. И это все на одной чаше весов. А на другой — спокойная жизнь в роскоши и почете, заискивающие лица, и никто никогда не додумается пихать тебе в лицо раскаленную железку. Да кто же променяет это на черствый кусок хлеба и раболепство?
— В твоем доме я не нашла роскоши, кроме твоих сапог. А жизнь отшельника явно не связана с почетом, — Оника села удобнее, протягивая ноги к костру. Такие переходы по каменистой почве были ей в новинку. — Бывший церковник… надоели заискивающие взгляды?
— Так уж вышло, — уклончиво ответил Дэрк, опустив взгляд на руки. От засохшего жира кожу стянуло; она пахла костром и пережаренным мясом. — Никто не захочет лишний раз связываться с теми, кто может перестроить чужие мозги по собственному желанию. Те, кому надоедает охота на стихийников, просто уходят и живут тихо и неприметно, а взамен церковники раз и навсегда забывают о покинувших строй. Конечно, на деле все всё помнят, но предпочитают делать вид, что это не так.
— Разве никто не пытался свергнуть верхушку и сам занять нагретое местечко?
— А зачем? Сидя на самом видном месте, рискуешь попасть под обстрел со всех сторон. Рано или поздно появится жадный до власти преемник, завистники задушат во сне, или стихийники изжарят до хрустящей корочки. Все, кто когда-либо узнал о ментальных магах, помимо самих церковников, сидят в Колодцах. Или их кости. Пока ты прячешься в тени большой птицы, пусть солнце светит не так уж и ярко, но ты уж точно не сгоришь на нем дотла. Хватит расспросов на сегодня. Я на карауле первую половину ночи, ты — вторую.
— А как же эти двое? — Оника посмотрела на остальных членов группы. Ее устраивало решение Дэрка, но неизменное любопытство требовало знать, как и о чем думает новый спутник. — Мелисса неплохой маг земли и сможет предупредить в случае чего и даже прикрыть.
— Ты шутишь?! У девчонки три дня, как грудь выросла, а ты предлагаешь ее на вахту отправить? А если на дежурстве останется это сумасшедший, я и вовсе глаз не смогу сомкнуть!
— Рада, что подхожу под твои требования. Разбудишь, — Оника умостилась на земле спиной к Дэрку, подложив под голову рюкзак. Она не считала, что отшельник собирается их предать, но засыпала она сном чутким и неглубоким, сомневаясь, стоит ли ей доверять своим ощущениям рядом с человеком, способным подменить чувства и мысли.