Мятеж
Шрифт:
– Вон! Все – вон!
Генерал был в предельно плохом настроении со вчерашнего вечера, и офицеры старались сделаться бесплотными тенями, только чтобы не попасть под начальственный гнев, не стать тем камешком, который сдвинет с места сметающую все на своем пути лавину. Генерал был в плохом настроении уже несколько дней, с тех пор как виртуозный удар русских разнес в клочья несколько объектов на территории Афганистана и полностью парализовал наркоторговлю, но после вчерашней выволочки, которую ему устроил по телефону начальник генерального штаба фельдмаршал сэр Антон Карвер, генерал и вовсе был зол как черт. Слово «отставка» не прозвучало, но было понятно, что от него сейчас ждут именно этого.
Отставка...
Русские взяли в плен августейшую
Генерал знал мало, фельдмаршал сэр Антон был в такой ярости, что сам едва мог говорить. По-видимому, принц, которого они проворонили самым безумным образом, был подобран на земле Афганистана после авиакатастрофы и вывезен из-под самого носа британских и афганских войск силами русских. Скорее всего – спецназ, проклятый спецназ, они чувствуют себя в Афганистане как дома, вербуют пуштунов и поставляют племенам оружие! Это надо прекращать, он два раза только за этот год подавал предложения о полномасштабной операции зачистки, но кто теперь об этом вспомнит?! Кто-то должен ответить – и ответственным сделают именно его.
А что произошло с североамериканским разведчиком?! Один придурок на РЛС, второй придурок за штурвалом самолета, и вот итог – янки просто взбесились и требуют крови тех, кто это сделал! И все уже забыли, что «Леди дракон» пролетал над ними не просто так, он пролетал, чтобы шпионить, и за ними тоже!
Король зашевелился у стены. Генерал молча ждал, потирая кулак.
– Что ... – Король растерянно залепетал по-английски, на языке, который он знал с детства.
– А то, что принц в плену у русских!
– Это не так. Этого не может быть! Мне доложили, что их зажали в одном из ущелий!
– Принц – В – Плену – У – Русских! – раздельно произнес британский генерал. – Понял, сукин ты сын?!
Король был так жалок, так не похож на короля, что генерал брезгливо протянул ему руку, помог подняться.
– Те, кто мне врал, будут повешены! – заявил король. Новость так его потрясла, что он сразу забыл про нанесенное ему оскорбление.
– Какая разница?! Это ничего не изменит! Ее Величество просто забудет о вашей гребаной стране, словно ее никогда и не было. Каждый раз, когда в Генеральном штабе будет произноситься слово «Афганистан», все сразу станут вспоминать о пощечине от русских! Вы будете хуже, чем чума, вот что!
Короля пробил холодный пот – сразу же. Хуже этого ничего не могло быть. Как только станет известно, что британцы отказались от него, его свергнет собственная гвардия или армия. Потому что они повязаны между собой – и они все повязаны перед британцами. Если узнают, что он неугоден британцам, ему отрежут голову и посадят на трон другого монарха, который британцам будет угоден. И он ничего не сможет сделать. Его надежда и вторая опора в этой жизни – брат, принц Акмаль, руководитель Джелалабадского синдиката, под началом которого были крупные отряды боевиков наркомафии и который мог устроить британцам неприятности не только в Афганистане, но и в Индии, погиб под русскими бомбами во время налета на Джелалабад. Оставшиеся в живых после удара вакуумными бомбами по рынку с остервенением схватились друг с другом, в кровавых стычках оспаривая осиротевший трон короля героина. Никто даже не подумал обратиться за советом к Его Величеству. А так недалеко и до мятежа.
– Что же делать? – растерянно произнес король.
– Что делать?!. – Генерал дышал, как загнанная лошадь. – Я сам думал об этом всю ночь! Надо объявить джихад русским! Собрать Лойя Джирга [29] и объявить джихад!
– Но зачем, о Аллах?! – вскричал король. – Русские нанесут еще один удар, куда более сильный, вот все, что будет!
– Если начнется война с Россией, большая или ограниченная, – неважно, нас никто не посмеет
29
Лойя Джирга – собрание вождей всех племен Афганистана, высший орган власти страны. Говоря это, британский генерал обнаруживает свое невежество и незнание местной обстановки. Священную войну – джихад – имеют право объявлять только авторитетные мусульманские богословы, но никак не Лойя Джирга.
Король вышел из модуля через час, генерал шел следом. На левой скуле короля наливался синяк, но никто не посмел обратить на это внимание. Британские офицеры с одной стороны и королевские гвардейцы с другой окружили модуль. И король, и генерал были довольны, они совершили обычный для таких визитов ритуал – встав так, чтобы их все видели, они соединили руки в рукопожатии. Все – и британцы, и афганцы – должны видеть нерушимость британо-афганской дружбы. В числе британских офицеров был кинохроникер, он запечатлевал происходящее на полупрофессиональную видеокамеру.
И тут один из офицеров королевской гвардии со знаками различия полковника на мундире достал пистолет и выстрелил – раз, затем еще раз. Первый выстрел был предельно точен – крупнокалиберная пуля разнесла голову короля, войдя в нее чуть выше уха, кровь, мозг, осколки кости брызнули на стену модуля, покрывая ее чудовищным бело-красным узором.
Генерал отреагировал вовремя, он был профессионалом, долго служил в опасных местах и всегда носил с собой оружие. Его револьвер – большой, старый «Веблей-Фосбери» с рукояткой из африканского черного дерева – покоился в открытой кобуре, нужно было только выхватить его, развернуться и встретить опасность лицом к лицу. Но правая рука генерала была занята, уже мертвый афганский монарх сжимал ее стальной хваткой. Генерал чуть развернулся, левой рукой пытаясь нащупать рукоять револьвера, но при этом неуклюжем движении он потерял две секунды. А больше времени у него и не оставалось.
...Жаль, что подобные моменты коротки... Хотелось бы, чтоб они длились вечность – момент торжества праведности над беззаконием, добра – над злом...
Вечности – над сиюминутным.
Все прошло даже лучше, чем он предполагал. В Гвардии все наблюдали за всеми, и он боялся, что кто-нибудь из офицеров заметит, прочтет, поймет его нетерпение и радость, прочитает его мысли и встанет у него на пути. Но прав Коран – только всеведущему Аллаху дано читать в душах людей, людям, а тем более грешникам, этого не дано. Офицеры окружили модуль, он сам расставил их и встал напротив выхода – он всегда так делал, да никто и не осмелился бы оспорить решение старшего группы охраны. Потом из модуля вышли британские офицеры, сгрудились около соседнего, закурили, переговариваясь и ехидно посматривая на афганцев. Британцы всегда считали афганцев какими-то недоразвитыми, спустившимися с гор, даже не совсем людьми, и то, сколько сынов Британии упокоилось навеки в этих враждебных, плюющихся смертью горах, не изменило их мнения. Раньше он с едва сдерживаемым гневом переносил такие взгляды, но сейчас ему было все равно. Жалкие людишки с жалкими страстишками, неверные, не ведающие о том, что Аллах сегодня даст им возможность стать свидетелями того, как руками одного-единственного праведника вершится история...
Он понял, что произошло в модуле, – отчетливо понял, так, словно Аллах шепнул ему на ухо. Он не удивился – король был жалок и труслив, а поэтому жесток. Он никогда и никого не помиловал, он приказывал казнить – вешать, отрубать головы, расстреливать, забивать женщин камнями – именно потому, что хотел скрыть лик слабости за маской жестокости. Он убивал, чтобы не быть убитым самому. И точно так же он пресмыкался перед британцами, ведя себя не как король Афганистана, а как полковник британской армии, звание, которое ему было брошено, словно медная монета сидящему у мечети нищему.