Мясо
Шрифт:
— Никто не смеет разговаривать со мной в таком тоне, Шанти.
— Я проведу ваших людей к убежищу, и вы возьмете Коллинза, но мне нужны ваши гарантии, что моя семья не пострадает.
Магнус осклабился.
— Ты даже себе не представляешь, как она пострадает.
— Мистер Магнус, если вы хотите по-прежнему контролировать город, торопитесь. Время не ждет. Обещайте, что не причините вреда моей семье.
— Мое приглашение заслуживало особого внимания, Шанти. Ты опоздал. Очень сильно опоздал. А я не люблю, когда меня не уважают.
— Что вы с ними сделали?
— О, я еще не начал ничего делать. Я имею в виду,
Шанти вспомнил про плач и эрекцию, которая все еще была заметна под халатом Магнуса.
— Позвольте мне их увидеть.
— Нет!.. Хотя вот что я тебе скажу. Твоя жена наставила тебе рога. Она готова на все ради своей семьи. Ты должен ею гордиться.
— Мои девочки. Что с ними?
— Ах, девочки. С ними, конечно, все обстоит иначе. Это подлинное откровение для меня. Никогда прежде не получал такого удовольствия от близняшек, хотя и повидал их немало и такого же возраста. Были, впрочем, и моложе. Скажу так: я очень нежно подвел их к исполнению женских обязанностей.
Шанти почувствовал тошноту и закипающую ярость. Он с каждой секундой терял последние крохи самообладания.
— Пожалуйста. Позвольте мне их увидеть.
— Нет! — отрезал Магнус и, пристально глядя на Шанти, продолжил: — Но вот что я тебе скажу. Если ты и мои люди придете обратно вместе с Джоном Коллинзом, прежде чем его схватят проповедники, даю слово: я больше не прикоснусь к твоей семье. Но ты должен вернуться вместе с Коллинзом, иначе я буду делать с ними все, что захочу. И продлится это не дни и недели, а годы. Это будет удовольствие для меня и спасение для них. Понимаешь, Шанти? Ты приведешь его ко мне. Приведешь Джона Коллинза живым. А потом — и только потом! — твоя семья снова будет в безопасности. — Эрекция у него спала. Он запахнул халат и оправил его на животе. — Надо признаться, я несколько разочарован тем, что меня прервали, — он широко развел руки, — но бизнес прежде всего, не так ли? Вот что отличает победителей от неудачников.
Магнус подошел к открытой двери кабинета, сделал шаг в коридор и крикнул:
— Бруно! Собирай всех, и отправляйтесь в Заброшенный квартал. Шанти проведет вас к нашему старому другу. Проследи, чтобы оба вернулись живыми. Если наткнешься на проповедников… — он на мгновение задумался, — …мочи их. Всех!
Он вернулся в кабинет.
— Кажется, ты говорил, что время не ждет, Шанти.
И вот Шанти снова бежал. За ним, путаясь в полах длинных черных пальто, мчались охранники Магнуса.
Для проповедника Джеймса Джессапа прошла целая вечность — хотя на самом деле всего минуло несколько секунд, — прежде чем он бросился в самую гущу схватки. Его братья с трудом пытались прийти в себя после нападения. Они были совершенно дезориентированы.
— Ко мне! — закричал он.
Услышав его призыв, проповедники, казалось, очнулись и осознали всю степень опасности. Они бросились к нему; их ряды сгустились и обрели силу. Теперь проповедники вспомнили свои бойцовские навыки и стали сообща наносить удары по атакующим безбожникам, — проповедник Джеймс Джессап мог только предполагать, что это были сторонники Коллинза и что сам Коллинз был среди них, — которые их преследовали.
Атака не прекратилась, но замедлилась. Проповедники перестали падать часто, но возглавлявший их Джеймс Джессап подсчитал, что они уже потеряли тридцать человек. Значит, их оставалось
Джессап оказался перед лицом безбожников, которые убивали не задумываясь.
Он со злостью занес над головой руку с дубинкой и резко опустил. Его удар был быстрым и тяжелым, и он должен был расколоть голову женщины. Но, когда дубинка уже была у цели, женщины перед ним не оказалось. Он даже не заметил, как она успела увернуться. Решив, что не рассчитал дистанцию, он рубанул воздух в противоположном направлении. В этот раз он увидел, что женщина отскочила не в момент приближения его оружия, а чуть раньше, когда он только об этом подумал. Теперь следовало ждать ее атаки, а он тратил силы, напрасно размахивая дубинкой во все стороны, совсем как подвыпивший гуляка в «Динос» в конце субботнего вечера.
Он сделал ложный выпад. Женщина увернулась, и он, зная точно, куда она сейчас двинется, взмахнул дубинкой. Удар должен был прийтись ей в солнечное сплетение — именно так Джессап и планировал. Но в последний момент она успела отклониться, и он не обрушил на нее ту мощь, на которую рассчитывал. Когда он обрел равновесие, она снова оказалась прямо перед ним, и он смог увидеть ликование на ее лице. Твердую уверенность в своей цели и полное отсутствие страха. И именно это, а вовсе не ее ловкость и сноровка, заставило пошатнуться его веру.
У него за спиной раздавались яростные крики проповедников, которые сталкивались с такой же одержимостью противника, и Джеймс Джессап понял, что он и его братья-проповедники умрут.
Все будут уничтожены.
Быстро.
Безжалостно.
Но и без злого умысла.
Это заставило его задуматься об Избранных.
Глава 23
Ему приходилось сбавлять темп, чтобы люди Магнуса не отставали.
Топот десятков пар сапог эхом разносился по городу, сопровождая движение армии в черных одеждах. Почти все мужчины были крепко сложенные, рослые, с крупной фигурой. Шанти, бежавший впереди, казался гончей, удирающей от стаи волков. Горожане при виде них с испугом кидались в подворотни, затворяли окна, прижимались к влажным кирпичным стенам. Люди Магнуса старались держать марку и делали вид, будто бег им нипочем, но, когда они достигли Заброшенного квартала, лицо каждого из них было искажено гримасой усталости. Никто из них не был так хорошо подготовлен, как Шанти. Никто не тренировался в беге на дальние дистанции.
По разбитым улицам Заброшенного квартала Шанти бежал с прежней легкостью, огибая все ухабы и препятствия, в то время как остальные спотыкались и падали.
— Постой!.. — прокричал Бруно. — Стой… момент… черт бы тебя побрал!
Шанти оглянулся через плечо и слегка замедлил бег.
— В чем дело?
— Посмотри… мы еле дышим.
За спиной Бруно приспешники Магнуса, явно отобранные из лучших бойцов, плелись, словно караван беженцев. Даже Шанти мог видеть, что они — легкая добыча.