Мякин

Стифин Влад

Мякин не помнил, как оказался в коридоре. Ноги плохо слушались, и он с трудом добрался до своего стола. Сел и некоторое время пытался сосредоточиться на происшедшем.

— Меня посылают в санаторий. Отчёт передать Казлюку. Что бы это значило? — Мякин огляделся по сторонам. Казлюк пристально следил за ним из угла комнаты, и Мякину даже показалось, что тот как-то странно улыбается.

О Казлюке в конторе ходили разные слухи. Одно время поговаривали, что он чей-то родственник и что скоро займёт место начальника. Потом этот слух сменился на другой: будто бы Казлюка натаскивают

на какую-то высокую должность и сидит он здесь временно — как говорится, для создания хорошей анкеты. Во всяком случае, конторские Казлюка немного побаивались, то есть относились к нему с осторожностью — мало ли что. А Казлюк всего за месяц работы сумел втиснуться во все конторские дела. Водилась за ним одна неприятная привычка. Бывало, встанет за спиной у кого-нибудь и наблюдает за работой. Мякина это ужас как раздражало, но сделать он ничего не мог — терпел этого Казлюка, как и все. А ещё у Мякина был индивидуальный повод опасаться Казлюка. Лишь у одного Мякина была высшая категория, а у Казлюка — только первая. И теперь в неожиданно сложившихся обстоятельствах в голове у Мякина зрела страшная мысль: а ну как передадут Казлюку его, мякинскую, высшую, а ему, старейшему работнику, первую оставят?

Жутко стало Мякину от этой мысли — аж холодок по спине пробежал, — а тут ещё учуял он спиной, что кто-то стоит сзади и дышит ему в затылок.

«Никак опять этот Казлюк подкрался?» — подумал Мякин и затаился ни жив ни мёртв. Бумаги тихо перелистывает, обернуться опасается.

— Мякиша, ты чего дрожишь весь? — услышал он сзади.

Расслабился Мякин — отлегло у него, не Казлюк это.

— Ты, Мякиша, чего у начальника-то делал? — услышал он снова и обернулся.

Она с лукавой улыбкой потрепала его по затылку, заглянула в бумаги и спросила:

— Корпишь? Смотрю, отчёт уж почти готов.

— Ага, — втянув голову в плечи, ответил Мякин. Ему совсем не хотелось обсуждать с кем-то тему санатория.

— Чего молчишь, Мякиша, премию, что ли, тебе обещали?

— Не-е… — нехотя произнёс Мякин. — В санаторий меня отправляют.

— Ну ты, Мякин, даёшь! Это ж надо! В санаторий! И ты это скрываешь от коллектива? — затараторила она. — Нехорошо это, Мякиша, — скрывать от коллектива такое событие!

— Я и не скрываю, — пробубнил Мякин. — Вот, отправляют. — Он кивнул в сторону начальственного кабинета. — Даже отчёт не дают доделать.

— Да ну его, этот отчёт, Мякиша! — Она обняла его за плечи. — Отдохнёшь от бумаг наших, от этой пыли вечной. — Она мечтательно зажмурилась. — Будешь в ванне лежать, блаженствовать. Хорошо!

— Буду, — как-то неуверенно ответил Мякин.

— Ах да, забыла сказать тебе, — наклонившись к его уху, прошептала она: — это Казлюк, пока ты у шефа торчал, всё тут распинался — намекал, что скоро повысят его в должности. Противный этот Казлюк, не то что ты, Мякиша! — Она снова потрепала его по затылку, а он, услышав слова про Казлюка, снова втянул голову в плечи, и мысли его опять стали нехорошими.

— Когда едешь-то? — спросила она.

Он вздрогнул от её вопроса, сообразил, что надо как-то ответить, и наконец-то произнёс:

— Вот отчёт

передам — и в понедельник меня здесь не будет.

— Да ты что, а банкет?! Отвальная должна быть обязательно! Ты что, Мякин, так без проводов и слиняешь? Сейчас организуемся. — Она повернулась к нему спиной и громко, на всю комнату объявила: — Товарищи, минуточку внимания! Наш Мякиша, то есть товарищ Мякин, убывает в заслуженный отпуск. Отбывает в санаторий. Это дело, товарищи, надо отметить.

— Мякин, ты молодец! В санаторий! Это ж надо! Надо отметить! Надо отметить! — раздались голоса.

— Щас я сбегаю. — Вихрастый молодой парень вскочил из-за стола. — Гроши давайте!

Через полчаса на центральном столе появились закуски в одноразовой посуде и несколько бутылок спиртного. Коллектив радостно шумел в предвкушении небольшого конторского праздника. Когда разлили вино в бумажные стаканчики, дверь начальственного кабинета распахнулась и в проёме образовалась крупная фигура шефа.

— Это что за мероприятие? — хмуро спросил он.

— Герасим Ильич, извините, но наш Мякин, наша гордость и слава, в санаторию отправляется! Без отвальной никак нельзя. — Раиса искренне улыбнулась, подошла к шефу и протянула ему стаканчик с вином.

— Да-да, — прогудел шеф. — Но только аккуратно и недолго.

— Мы тихонечко, — ответила за всех Раиса. — Присоединяйтесь.

— Нет-нет. Я попозже, — ответил Герасим Ильич. — А вы, Раиса, зайдите ко мне. — И шеф, не приняв стаканчик, вернулся к себе.

Раиса тихонечко поставила стаканчик на стол, оглядела притихших сотрудников и негромко произнесла:

— Я сейчас, подождите меня. — И аккуратно прошла в начальственный кабинет.

Коллектив в нерешительности застыл у стола.

— Товарищ Мякин, доложите трудящимся, как вы добились таких успехов? — Вихрастый обратился к Мякину и, не зная, как поступить со стаканчиком, полным вина, хотел было чуточку отхлебнуть содержимое, но не решился и продолжил держать стакан в двух руках.

— Я не знаю, — ответил Мякин.

— Он не знает. — Бородач поддержал Мякина. — У нас санатории выделяют в тайне. Мякину просто повезло — вот и весь ответ.

— А мне что-то не везёт, — заявила нервная, худая женщина. — Сколько лет сижу здесь, а санаторий ни разу не дали!

— Так вам, мадам, — отреагировал бородач, — ещё рано. Мякин-то уж более десяти лет здесь корпит. Вот и повезло.

— Безобразие! — громко заявил Казлюк. — Мы что, так и будем стоять здесь насухую?! Давайте пить! — И он залпом опустошил свой стаканчик.

Остальные молча отпили немного вина. Разговор не клеился. Мякин никак не походил на виновника торжества — угрюмо смотрел на стол с бутербродами и бутылками вина и думал о чём-то своём.

— Ты, дружище Мякин, почему не радуешься? — произнёс Казлюк. — Выпей вина и доложи коллективу, как ты дошёл до такой жизни!

— До какой? — пробубнил Мякин.

Казлюк открыл вторую бутылку, налил себе и весело сказал:

— Ну уж совсем «трагедь» получается! Никто не пьёт. Так, господа и дамы, совсем не годится! Мякина следует в санаторий проводить как положено.