Мягкое сердце

Палмер Диана

Она надела свое лучшее красно-белое клетчатое платье. Оно выглядело дешевым рядом с платьем Дори Харт, но все очень старались ее подбодрить, а когда наступила очередь пирогов с тыквой и орехами и огромного кекса с цукатами, Тэсс и вовсе перестала стесняться. И если бы не молчаливость Kaгa, все вообще было бы замечательно. Но он даже не смотрел в ее сторону, и она решила тоже не обращать на него внимания.

Тэсс получила подарки, и это была еще одна приятная неожиданность. Сама она изящно обвязала крючком вышитые ранее для

Хартов наволочки, учитывая при этом цвет интерьера спален. Тэсс отлично умела вязать крючком. На досуге она вязала всякую мелочь для сынишки Дори, и делала это с любовью.

Подарки, которые она получила, не были рукодельными, но все равно ей очень понравились. Братья купили ей в складчину зимнее пальто из черной кожи с широкими обшлагами на рукавах и завязывающееся на талии поясом. Она в жизни не видала такой красоты и даже прослезилась. Женщины тоже не забыли о ней. Она получила чудесные цветочные духи от Дори, а от миссис Льюис — фирменный шарф в голубых тонах, который был ей очень к лицу. Тэсс сияла от счастья, когда собирала со стола посуду и потом мыла ее на кухне.

Лео остановился рядом с ней и игриво потянул за тесемку фартука.

— Отстань! — Она отвела его руку, но все продолжала улыбаться.

— Каг так и не проронил ни слова, — заметил он. — Сейчас они с Маком объезжают изгороди у реки, чтобы успеть засветло.

Мак, бригадир ковбоев, был еще угрюмее, чем Каг. Хозяйство ранчо было огромным, так что над каждым подразделением стоял бригадир: над ковбоями, конюхами, механиками, работниками конторы, торговыми представителями. Имелся даже ветеринар на постоянном договоре. До своей скоропостижной смерти отец Тэсс был бригадиром ковбоев. Мать не выдержала и бросила их, когда Тэсс была еще маленькой. Тэсс не знала, где она сейчас, и не хотела знать — надеялась никогда с ней больше не увидеться.

— А-а. — Она ополоснула тарелку и поставила ее в моечную машину. — Это из-за меня? — спросила она тихо.

Лео ответил не сразу.

— Не знаю. — Он повертел в руке нож. — В последнее время Каг сам не свой. Ну, или, — поправился он с кривой усмешкой, — не то чтоб не свой, но хуже, чем обычно.

— Я ничего такого не натворила? — Тэсс с беспокойством заглянула ему в глаза.

Какая же она еще, в сущности, девчонка, думал он, наблюдая смятение на веснушчатом лице. Не красавица, конечно, но и не дурнушка. В ней был какой-то внутренний свет, который она излучала в минуты радости. Лео нравилось слушать, как она поет во время уборки или когда кормит несушек. Ее отец умер сравнительно недавно, но молодость брала свое — девушка выглядела счастливой.

— Нет, — ответил он, — ничего не натворила. Да ты привыкнешь к его фокусам! Они повторяются не так часто: на Рождество, на его день рождения да еще иногда летом.

— А летом почему?

Он помолчал, потом пожал плечами.

— Каг участвовал в операции “Буря в пустыне”. Он об этом не распространяется,

там как-то все сильно засекречено, но ему здорово досталось — он вернулся раненым. Пока лечился в Германии, его невеста вышла за другого. Так что теперь в Рождество и июльский праздник' он становится беспокойным.

Улыбка исчезла с лица Тэсс.

— Не похоже, чтобы Каг сделал предложение без любви.

— Нет, он не такой. Он очень переживал. С тех пор не смотрит на женщин. — Лео ласково улыбнулся. — Когда бываем на посиделках, это чистая умора: Каг торчит, как маяк, в своем черном галстуке, а женщины вокруг него косяком, как ручные телята. А ему хоть бы хны.

— Он, наверно, еще не оправился от пережитого, — сказала Тэсс. Ей стало немного спокойнее: значит, не только она выводит его из равновесия.

— И вряд ли когда-нибудь оправится. — Лео поджал губы, наблюдая за ее работой. — А ведь ты хозяйственная, да?

Она улыбнулась, налила моющего средства в посудомойку и включила.

— Жизнь заставила. Мать бросила пас, когда я была еще маленькой. Потом, правда, приезжала как-то, когда мне было лет шестнадцать. Но больше мы ее не видели. — Она почувствовала легкий внутренний озноб. — Так что мне пришлось довольно рано научиться хозяйствовать. Ради папы.

— А братьев или сестер у тебя нет?

Она тряхнула головой.

— Нет. Я собиралась после школы найти работу или поступить в колледж, чтобы помогать отцу. Теперь я рада, что так вышло. — Глаза у нее потемнели. — Я его ужасно любила. Теперь вот все время думаю: а если б мы знали о его сердце? Смогли бы чем-нибудь помочь?

— Нельзя себя так мучить, — отозвался Лео. — В жизни все бывает. Не нам решать.

— Я понимаю. Только не всегда получается. Он кивнул:

— Надо стараться, — и слегка сдвинул брови. — Тебе сколько лет? Двадцать уже есть?

Тэсс как будто смутилась.

— Мне двадцать один. В марте будет двадцать два.

Теперь смутился он.

— Тебе не дашь столько. Она усмехнулась.

— Это комплимент или наоборот? Он шутливо приподнял бровь.

— Ты, конечно, не принимаешь это за комплимент.

Тэсс принялась оттирать тряпкой воображаемое пятно на стойке.

— Каллаган ведь у вас старший?

— Старший — Саймон. Кагу в субботу будет тридцать восемь.

Она продолжала сосредоточенно тереть стойку.

— Долго же он ищет себе невесту.

— Присутствие Германа не способствует установлению длительных контактов, — усмехнулся Лео.

Вот уж что верно, то верно. Она сама всегда во время уборки просила Kaгa накрывать крышкой аквариум с удавом. И это был ее минус. Тэсс до смерти боялась змей — они несколько раз ее чуть не покусали в детстве. Только после этого отец понял, что она и на метр вокруг ничего не видит. Тогда ей пришлось надеть очки, но, едва выйдя из бессловесного возраста, она упросила отца купить ей линзы.