Мы взлетали, как утки...

Найтов Комбат

Казалось, по данным британской стороны, что с северных направлений Варшава легко доступна для авиации, но тут сказалась широта русской души! Понимаете, страна у нас большая, богатая, и мы вечно сеем что-то разумное, доброе, вечное. Особенно любим это делать на территориях, с которых потом, почему-то, уходим, и просто оставляем такие подарки, что потом: хоть стой, хоть падай. В данном случае, мы оставили на территории бывшей Российской Империи крепость Новогеоргиевскую, в которую, еще перед той мировой войной, вбухали хренову тучу бетона, стали и орудий. Так там немцы расположили аэродром, и кучу зениток. И, судя по всему, и круговой локатор имелся, но достоверных сведений об этом не было. Крепость занимала территорию больше 60 квадратных километров на обеих берегах Вислы и Нарева. Кружок, радиусом 10 километров, состоящий

из 18-ти фортов, расположенных в два яруса, цитаделью на обеих берегах реки и большим аэродромом возле нее. Кстати, оба железнодорожных моста в Варшаве имели зенитное прикрытие, расположенное в старых русских крепостях.

'Бег с крысами', однако, не закончился. На следующий день, на моем самолете прилетел, курирующий от РУ ГШ создание Войска Польского, генерал-майор Панфилов, вместе с Андерсом и офицерами его штаба. Дескать, Андерс беспокоится: куда начальника 'Двуйки' дели, не угнали ли его в Сибирь? Я сразу предупредил Панфилова и Боруту-Спеховича, что раскрывать, даже перед Андерсом, тему задания запрещаю. Тем более, членам его штаба. Занимаемся заброской польской агентуры в тыл противника. Под надуманным предлогом, сразу после встречи командования, отправил генерала и Кристину в Ригу, проследив, чтобы они не контактировали ни с кем из поляков. А генерал давно просился туда, сразу по приезду. Видимо там были какие-то его контакты. Андерс покрутился на аэродроме, поговорил с группой поляков, действительно отправляющихся в район Замбрува в партизанский отряд ZWZ. Сел в самолет и улетел обратно в Москву со своей шоблой. Тут, воспользовавшись отсутствием поляков, замначальника Разведуправления Генерального Штаба Красной Армии, без обидняков, выложил свое видение проблемы.

– Видите ли, Сергей Петрович, под давлением Великобритании, мы были вынуждены пойти на создание Войска Польского, откровенно враждебной нам организации. Но, поляки там разные, есть - нормальные, которые хотят драться с фашистами, есть такие, которые предпочли бы нам нож в спину всадить. Генерал Борута-Спехович, начальник второго отдела штаба армии, 'Двуйки', именно из таких людей.

– А зачем вы его в мою операцию всунули? Мне такой помощник не нужен!

– Он никому не нужен! Дело не в нем, дело в подпоручнике Зайцеховской, она же Валевска, она же Маржинска. Дело в ней. У нас нет человека, работающего в 'двуйке', который бы пошел на работу с нами. Этот отдел собирает досье на всех офицеров Войска Польского, и сортирует их по трем группам 'А', 'В' и 'С'. Первая - надежные, с их точки зрения. Вторая - сочувствующие Советам, и третья -колеблющиеся. В 'Двуйке' работают только офицеры группы 'А', и только подпоручник Зайцеховская отметилась передачей нам в руки немецкой агентуры в Ковно, Кейданах и других городах Литвы. Причина передачи такой информации осталась нам неизвестной. Она приехала в Москву, и вступила в Войско Польское. Почти сразу попала во второй отдел, является секретарем и переводчиком его начальника. Имеет доступ к картотеке отдела. Нам требуется установить с ней контакт и попытаться перевербовать ее. Ваша связь с ней будет крайне полезной для того, чтобы расшифровать ее действительные намерения. Чтобы не возникло накладок, мы вернули Вашу жену на работу в Бюро Антонова, она останется в Москве, Вам выделена там квартира, а Ваша жена прошла переаттестацию и стала начальником Особого Отдела '39-го авиазавода'. В ближайшее время на фронте не появится. Мне передали содержание Вашей беседы с подпоручником. Постарайтесь не отталкивать совсем этого человека, но и не стоит резко менять свою позицию по этому вопросу.

– Я, вообще-то, занимаюсь исполнением специального поручения командования, а не шпионскими играми. И без разрешения Верховного пойти на такое нарушение секретности не могу.

– Оно у Вас есть.
– Он достал приказ, подписанный Сталиным, в котором Панфилову разрешалось привлечь генерала Шкирятова к операции 'Троянский конь'. Начинаю сожалеть о том, что натворил в Даукше. Впрочем, знал бы где упаду - соломки бы подстелил! Прошлое не вернешь. Панфилов передал мне досье на Кристину, впрочем, никакая она не Кристина, и не жена Иозефа Зайцеховского. Кадровый офицер польской разведки, заброшена в Кейданы, при участии Абвера, поэтому, ее своячница и говорила мне об ее контактах с немецким агентом. Точного имени и фамилии у ГРУ не

было. Скорее всего: двойной, тройной или более агент всех разведок. Впрочем, как многие поляки того времени. Ох, и не легкая это работа из болота тащить бегемота. Но, Панфилов зря на меня надеется. Я так подставляться не буду. Пусть его команда решает эту проблему самостоятельно. Жаль, конечно, что Ксюшу сюда не пустили, было бы немного легче. Но, разведка знает, как избавиться от ненужного человека. Уж лучше так, чем... Будем надеятся, что 'крыса' - честный человек, хотя - чужая душа - потемки!

Панфилов долго меня пытался 'проинструктировать', мне приходилось выслушивать это, и лишь под концом сказать, что все мои усилия будут направлены на решение основной задачи, и, если кто-нибудь: Борута-Спехович, Панфилов или мадам Зайцеховская вздумают мне мешать, то я найду способ и метод обломать им рога и выбить мозг. На полном серьезе. Генерал от ГРУ расхохотался, и сказал, что это - самое правильное решение!

– Не заостряйтесь на этом вопросе. Он Вас особо не касается. Полковник Максимцев, Вы с ним уже знакомы, отвечает за эту часть операции, и он полностью в курсе событий. Вы свое отношение ко всему этому уже высказали, и совершенно правильно поступили. Просто, как руководитель операции, Вы можете принять жесткие меры по отношению и к вербуемой, и к ее начальнику. Прежде, чем это сделать, согласуйте с нами и Верховным этот вопрос. В остальном, само собой, Вы абсолютно свободны в выборе сил и средств для достижения успеха в основной операции, которой Ставка придает первостепенное значение. Вот именно так меня товарищ Сталин и проинструктировал.

Угу, мы вам не мешаем, так, чуть-чуть палки в колеса вставляем. Хорошенькая перспектива, особенно, если кто-то из двух 'поляков' - немец из Абвера. Или оба. Впрочем, я понимаю и Панфилова: эти двое крутятся возле руководства страны. Я же видел их входящих в Большой дворец. А для того, чтобы совершить теракт сильно много средств и не нужно, для умелого человека. Бог с ним, понятно, что происходит, и впадать в эйфорию, что граждане Польши нам помогают, я не собираюсь. Нужны их агенты, и их каналы связи, остальное будем использовать по мере поступления задач.

Основная проблема: нет сил. В четырех полках 81-й дивизии АДД семь ТБ-7, двенадцать Ер-2 и двадцать два ПС-84. Где-то должны болтаться девять 'Галифаксов', но я, почему-то их не видел. Зашел в помещение штаба 81-й, мне выделили несколько помещений под мои нужды, поэтому все происходит в одном здании, но на разных этажах, и в разных помещениях. У 81-й - свои секреты. Ищу Голованова. Нашел, что-то обсуждает со штурманом 412-го полка. Я подождал, когда он закончит, и после этого спросил его, есть ли у него время поговорить. Александр Евгеньевич посмотрел на часы, и сказал, что полчаса у него есть.

– Я тут насчитал 41 борт с суммарной грузоподъемностью 80 тонн. Это все, что есть?

– Ну, в общем, все. 12-ть ТБ-7 проходят перемоторизацию в Казани, и 36 Ер-2 делают то же самое в Воронеже.

– Так, секунду, мне весьма компетентные товарищи сказали, что Пе-8 значительно больше. 35 было принято армией, и 30 стояло без моторов к Казани.

– Семь машин потеряно в августе, точнее, пять, два на ремонте, но это - капитальный ремонт, это - надолго. Так что, считай семь.

– Семь и семь - четырнадцать плюс двенадцать - двадцать шесть. А остальные?

– Первый - разбит, второй - в Казани, три под Киевом, шесть и девять в Полтаве. То есть еще про 19-ть знаю, где стоят. Данных про остальные машины просто не имею. Что-то было в Орше. Непонятно, что в Витебске, внятного ответа я не получил. В общем, скорее всего, остальные машины на заводе, в разной степени готовности. То есть там не только двигатели отсутствуют.

– Хорошо. Теперь об 'Ер-2', что с ними?

– Здесь все четко, 36 на заводе, двадцать два у меня, остальные - разбиты и сбиты. Их всего 72 выпустили. Больше всего разбитых. Взлетает он плохо, никогда не знаешь: взлетит или нет.

– Так. А вместе со мной из Англии прилетали 9-ть 'Галифаксов', я их не вижу.

– Один лежит на кладбище, вон там, а остальные в Костроме.

– Что говорят о сроках перемоторивания, потому, что 80 на ноль пять - 160 бомб. С этим на Варшаву лететь бессмысленно. Мой корпус в три-четыре раза больше поднимает, как минимум, правда, пятисотки взять не сможет.