Мы в город Изумрудный...
Шрифт:
— Пароль принят, портал активирован, — бездушный голос вырвал меня из сказочного мира. — Приступаю к переносу личности в исходный носитель.
Я открыл глаза (пока ещё не свои). В глубине зеркала закручивалась тугая спираль межмирового перехода. Моё тело рядом дёрнулось, застонало и схватилось за голову. Я почувствовал, что меня разрывает на части.
Гигантский палец небрежно вдавил виртуальную клавишу «Enter».
С.т.а.л.к.е.р.с.к.а.я.
— Пригнись! — зашипел кто-то страшным голосом, прижимая мою голову к полу. — И ни звука!
Грязный пол был густо усыпан штукатуркой, стреляными гильзами и битым стеклом. Острый осколок больно впился мне в щёку. За стеной гулко ударил выстрел, кто-то жутко взревел, затем хлопнула дверь, и резко запахло порохом.
— Всё, можно вставать, — разрешили мне. — Но голову всё равно не высовывай.
Я осторожно поднялся, стряхнул со щеки прилипшую стекляшку. Я был, мягко говоря, слегка ошарашен. Казалось бы, уже должен ко всему привыкнуть… Ан нет, не ко всему.
Напротив меня сидел на полу бородатый давно не мывшийся мужик в потрёпанном камуфляже. На ремне у него висел огромный нож, какой-то внушительный контейнер со множеством застёжек, на груди болтался противогаз. Мужик ловко загонял патроны в магазин. Автомат — если я не ошибаюсь, АК-74, - лежал на коленях.
У разбитого окна прильнул к прицелу здоровенной снайперской винтовки ещё один странный тип в таком же камуфляже.
— Ты кто? — спросил он, не отрываясь от прицела. — Местный Полтергейст?
По разгромленной квартире гулял ветер, стены были исклёваны пулями, расколотая взрывом дверь висела на одной петле.
Я вздохнул:
— Если я скажу, что попал сюда из другой параллели, вы мне поверите?
— Если бы ты сказал что-нибудь другое, точно не поверили бы, — буркнул первый. Приглядевшись, я к своему немалому изумлению обнаружил в его лице знакомые до боли черты. Если бы я месяца два не брился и недели три не мылся, я выглядел бы, видимо, так же.
— У вас здесь… война? — спросил я. — Неужели америкосы напали?
— Сам ты америкос! — зло отозвался снайпер. — У нас здесь Зона, понял! Изумрудная зона! А мы — сталкеры, — он вдруг напрягся и прильнул к прицелу. — Всё, умолкни. Страшный, глянь, дуболомы опять к Урфину пошли.
Вслед за двойником (кличка Страшный, надо сказать, удивительно ему подходила) я осторожно подобрался к окну и выглянул наружу. Внизу, по засыпанному битым кирпичом проспекту медленно двигались три фигуры. Шагали они неловко, с трудом переставляя ноги и глядя в одну точку. Они в самом деле были похожи на деревянных солдат.
— А почему дуболомы? — шёпотом спросил я.
— Вот попадёшь когда-нибудь в жёлтый туман, тогда узнаешь, — прошипел снайпер. — Будешь таким же зомбаком по Зоне ковылять и помалкивать в тряпочку.
— Уймись, Шелезяка, — похлопал его
— А Урфин это?..
— Глава клана Прыгунов, — пояснил двойник. — Неплохой мужик, но прижимистый до ужаса. За унцию живительного порошка пять Серебряных Туфелек просит, прикинь.
— Нарвётся он когда-нибудь, — мрачно пообещал Шелезяка. — И никакой порошок ему не поможет. Свободные Жевуны его изгнали, и Прыгуны не долго терпеть будут.
Эта параллель мне активно не нравилась. И — что самое интересное — я не представлял, каким образом я смогу отсюда вырваться. Не рассказывать же этим бородатым сталкерам детскую сказочку. Ещё пристрелят, чего доброго. Я покосился на зеркало — и обомлел. Спасительного зеркала на привычном месте не обнаружилось. Только забрызганная чем-то бурым стена и сиротливый гвоздик, на котором зеркало совсем недавно висело.
Это называется влип. В голове моей, и без того не слишком хорошо соображающей, зашумело с удвоенной силой. Я закрыл глаза и сжал голову руками. Ой, как мне плохо!
— … говорю тебе, — бубнил тем временем Страшный. — Захожу как-то вечером в «Пещеру», ну, туда-сюда, с Гуамом парой слов обменялся, хабар Гудвину скинул… У меня три Жгучих розы было, Кровь арахны, ещё кое-что по мелочи… Ну, Гудвин мне и кивнул, взгляни, мол, кто к нам пожаловал. Я присмотрелся — Элька! Сидит в углу, с Каннибалом о чём-то перетирает. Сто лет её не видел, честное слово!
— А она разве не?.. Говорили же, что её гравиураганом унесло.
— Брехня! Живёхонькая. И в голове всё так же полно сумасшедших идей.
— С этим у неё порядок, — оживился Шелезяка. — Помню, как она в прошлом годе меня до Фиолетовой пустоши уговаривала смотаться. И ведь чуть не уговорила. Если бы я тогда ржавую лихорадку не подхватил, точно бы с ней отправился. Ну и сгинул бы там.
— Почему сразу «сгинул»? Она же вернулась.
— Она-то вернулась, а Бася где? Растаяла наша одноглазка в мокром студне, только её и видели. Нет, с Элькой лучше не связываться, себе дороже. Да ещё этот её псевдопёс… Как уставится своими буркалами — меня аж в дрожь бросает. Он всё ещё с ней?
— А куда он денется? Даже подрос немного. Слушай, давай душу погреем, пока время есть, — Страшный оглянулся, выразительно побулькал передо мной бутылкой. — Ты как, Полтергейст, тяпнешь за знакомство?
— Водка? — покривился я. — Нет, я пас. У меня и без выпивки в голове шумит.
— Какая водка! — обиделся двойник. — Чистейшая усыпиловка. Сам у рудокопов в Бункере на Гингемовы бусы выменял.
— Ага, — засомневался я. — Выпью да и усну здесь. Мне это надо?
— С одного стакана не уснёшь, слово сталкера. Мы же не пьянства ради, а здоровья для. Заодно и излишки радионуклидов из организма выведем.