Мы умели верить

Маккай Ребекка

– Вот так просто?

Он пожал плечами.

– У меня бумажник-бумеранг. Я терял его раз двенадцать. И каждый раз кто-то его возвращает.

– Это… невероятно.

– Не так уж. Это такой четкий моральный тест для людей. Они видят бумажник и типа такие: «Хороший я человек или плохой?» Люди хотят верить, что они хорошие. Те же люди, которые вынесут что угодно с работы, да? Но бумажник они возвращают, у них от этого легчает на душе.

Он был прав. Но как он не боялся? Не боялся разбрасывать

свои вещи по всей планете и верить, что они к нему вернутся.

– Этот фильм – улет! – сказал он.

– Ты пришел сюда ради фильма, Джейк? – она не скрывала сарказма.

– Нет, – сказал он. – Я искал тебя. Не в смысле… не подумай чего плохого. Извини. Я хотел спросить кое-что.

Не будь он таким привлекательным, она бы уже убежала. Она бы схватила за руку первого встречного и сказала: «Это мой муж!» Но она просто стояла, запрокинув голову, чтобы видеть его лицо, и ждала.

– Я был ужасно зол на себя, – сказал он, – когда мы сошли с самолета и я ничего у тебя не спросил про Ричарда Кампо. Типа… не хочу показаться навязчивым, но я бы точно мог что-то с ним сделать. Я бы так легко зажег его своей идеей.

Фиона подняла руку, останавливая его.

– Похоже, я что-то пропустила, – сказала она.

– Извини. Не помню, что именно я говорил. Я пишу про культуру, в основном для туристических журналов. Читаете National Geographic? У меня там вышел материал прошлым летом, об этом… фестивале танцев майя в Гватемале.

– Окей.

Все вставало на свои места: пилот, уволенный за… пьянство? Или он сам решил, что такая жизнь не для него, что есть и получше способы повидать мир?

– Он дает тонны интервью, – сказала она. – Не знаю, значит ли это, что он согласится с большей легкостью или наоборот.

– Это будет на самом деле не об искусстве, вот в чем дело. Это будет о жизни здесь, ну, знаете, типа взгляд художника-экспата на город. Или можно об искусстве. Я не знаю, как он захочет.

Почему она вообще решила помочь ему? Может, здесь сработал тот же принцип, что и с бумажником – ей хотелось чувствовать себя хорошей. Может, дело было в его прекрасных глазах. А может, она просто растерялась. Она достала из сумочки телефон и сказала:

– Могу дать номер его пиарщика.

Под пиарщиком она имела в виду Сержа.

Джейк поправил рюкзак, почесал бороду.

– Это было бы феноменально, – сказал он.

Она держала телефон в руке, называя последние цифры номера Сержа, как вдруг телефон завибрировал.

– Вот же черт! – сказала она. – Я должна ответить!

Не в силах стоять на месте, она пошла быстрым шагом по улице.

У нее в ухе шипели помехи. Арно прочистил горло и сказал:

– Что ж, найти их было легко. Мистер и миссис Курт Пирс, и у меня есть адрес.

Она сунула левую руку в карман джинсов, чтобы унять дрожь.

– Вы уверены, что это они?

Мистер

и миссис!

– Ха, да, его было легко найти, потому что его арестовали в прошлом году. Без тюрьмы, не волнуйтесь.

– Боже, за что?

– Мелкая кража, – сказал он прежде, чем она успела во всех красках представить избитую дочь или труп внучки. – Его просто… оштрафовали, вероятно, из-за кражи в магазине.

– Подождите, – сказала она, – постойте. Нет. Его бы депортировали, разве нет?

– А, да, – сказал Арно. – Да. Он гражданин Евросоюза. Его могли бы депортировать, но…

– С каких пор?

Арно не знал. Но разве отец Курта не был ирландцем или что-то типа того? Может, у него все это время было двойное гражданство? Может, это поможет объяснить их переезд во Францию?

По другую сторону переулка стоял Серж и махал ей. Он подбежал к ней и встал рядом, прислушиваясь.

– Вы с ним не разговаривали, нет?

– Что у меня есть, так это адрес в четвертом. Дешевый район, но не очень опасный. В Ле-Марэ. Вы знаете Ле-Марэ?

Фиона вспомнила, как Ричард говорил, что там живет много геев, а еще ей помнилось, что там живут то ли арабы, то ли евреи-ортодоксы. Но уж точно не все три варианта вместе, так не бывает ведь, да?

– Не очень, – сказала она.

– Я собираюсь установить слежку. Как в кино, окей? Просто буду следить.

– Мне с вами можно?

Он хохотнул.

– Не самая лучшая идея.

– Так когда, сегодня? Вы начнете этим вечером?

– Если не возникнет чего-то нового. Я сделаю фотографии.

– А мне что пока делать?

– Вы же в Париже. Ваш друг с мотоциклом, он может покатать вас, да? Наслаждайтесь красотами, – наслаждайтесь, господи боже. – Обещайте, что отдохнете. Вчера вы почти отключились в ваш омлет. Сохраняйте силы до нужного момента, окей? А пока мы ждем. Выпейте вина, отдохните, расслабьтесь.

Мысль об отдыхе показалась очень приятной. Она устала, она так устала.

1985

Прошла ханука, и озеро по берегам заиндевело. Мама Чарли не смогла прилететь на Рождество, поскольку ее новый ухажер пригласил ее в оперу. Она сказала, что прилетит потом, и Йель был этому только рад. Он обожал Терезу, но сейчас Чарли и так хватало стрессов.

Йель наткнулся на Тедди в банке. Синяк под глазом посветлел до лилового, но на носу еще белела полоска пластыря. Тедди заявлял, что это раскрепощает – знать, что он может пережить нападение. Но Йель на это не купился.

– Ты знал, – сказал Тедди, – что ты на самом деле видишь искры? Я всегда думал, это чисто мультяшный прием.

– Ну да, – сказал Йель. – То есть мне случалось получать.

Он встретил Фиону на улице, и она сказала, что ее родные наконец вычистили квартиру Нико и не заметили никакой пропажи.