Мы – силы
Шрифт:
– Виноваты, господин старший лейтенант. Более не повторится. Там Ромка и Мишка… Они в плену у этих…
Не видевшие своими глазами стали расспрашивать, и непонятно, насколько бы затянулась эта болтовня, если бы Ханин не приказал отходить и не трепать языком.
Довольно быстро они выбрались из леса там, где и вошли, и скорым шагом направились обратно. Ханин холодел при одной только мысли, что если сейчас сзади раздастся шум двигателя, сумеют ли они спрятаться. Успеют ли?
Так или иначе, уже к ужину они добрались до деревни и немедленно принялись за еду. Причем Ханин принудительно изолировал свою группу в другом доме. Он боялся огласки того, что они видели, и объяснил свои действия бойцам просто. Мол, завтра снова выходить на разведку, и пойдут именно они. Так
Собрав оставшихся комодов, он приказал, чтобы немедленно вырыли яму на дороге недалеко от дозорного поста. Во всю ширину дороги и на глубину метра полтора. Землю на простынях перетащить в другое место и там ссыпать. Приказал каждому бойцу вооружиться ножом. Обязал к утру, чтобы все, кто обзаведется оружием, уже имели для него чехлы или ножны. Работы он навалил всем. А вот на вопросы не отвечал никому. Это будило в курсантах страх и непонимание. Особенно: почему под караулом те, кто ходил сегодня на разведку с командиром? К ночи Ханин сам проинструктировал дозор и отправился спать. Только вот сон никак не шел в его тело. Вставали перед глазами и избитые лица его бойцов, попавших в лапы бандитам, и прощальный, тусклый отблеск с капитанских погон. Мысли, одна дурнее другой, лезли в голову. Предположения сидели на предположении. Все, что было известно о тех людях, так это то, что они бандиты. А все остальное, включая то, что делать дальше, было совершенно непонятно. Сон таки сморил уставшего Ханина, но он не принес к утру ни решения проблем, ни отдыха телу и голове…
– Становись… – сказал Ханин, проводя рукой по глазам. Недовольно оглядев свою команду, он сказал: – Слушайте меня. Мы сейчас не в деревне. Нас здесь только шестеро. А задача у нас, как у взвода разведки. Сейчас мы направимся туда… и каждый из нас займет позицию недалеко от того поселка. Задача проста и сложна. Сидеть, лежать и смотреть… Видеть все, но чтобы вас не видел никто. Даже когда вы захотите по делам, вы будете лежать, терпеть и смотреть. До темноты. Запоминайте лица, фигуры. Количество людей. Запоминайте оружие в их руках. Все это потом поможет нам понять, сколько же их там и есть ли возможность вытащить наших. И помните самое главное – что бы ни происходило на ваших глазах, вы не должны себя выдать. Там, – Ханин показал за спину, – остались еще наши. Целая рота. И я не хочу потом считать трупы и уцелевших. Не думайте, что в случае чего вы выдержите пытки. Потому вас и одели в гражданку. Вы местные из деревни Троицкое. Где такая, а вон там, суток трое пешком. В деревне никого не осталось. Даже жратвы, вот вы и пустились в путь в поисках людей. Ясно?
– Так точно… – нестройно ответили курсанты, одетые в разное тряпье, найденное в деревне.
– Я лично каждому покажу место, где ему залечь. Если вас засекли, бегите. Бегите куда угодно, только не в деревню, где сейчас стоят наши. Понятно? Ну и отлично… И еще. Если раздался выстрел… Падайте на землю и не геройствуйте. Мы постараемся вас вытащить.
– Мы не герои, – уверенно заявила хором команда.
– Я надеюсь.
Последнего на точку Ханин проводил взглядом и убедившись, что тот благополучно добрался до места, сам отполз и гуськом двинулся на выбранный для себя пост.
Себе он взял самое сложное направление – подход к поселку с юга. Даже не сильно напрягая зрение, было видно, что это направление укреплено не на шутку. Ствол пулемета торчал из слухового окна одного из домов. Баррикада была значительно внушительней. Да и люди здесь передвигались чаще. Всего Ханин насчитал человек десять. Прибавив к ним невидимого пулеметчика, периодически водившего стволом, старлей прикинул, сколько у них людей вообще. Не могут же они только тем и заниматься, что одно направление стеречь. Да и смена наверняка у них имеется ночная. А может, и не только ночная. Когда солнце уже коснулось горизонта и детали стали хуже различимы, Ханин засобирался обратно. До места сбора было еще почти час добираться, если соблюдать
До места он добрался ровно за час. Прежде чем спуститься во впадинку с прудом, он огляделся и заметил плохо прячущегося Полейщука. Негромко хлопнув в ладоши, он привлек его внимание и показал головой, мол, вниз.
Около кромки воды он выяснил, что видел комод, и они вместе стали ждать остальных. Напряжение и страх за своих не отпускали Ханина. Он уже что только не передумал: и что зря они собрались в месте встречи, и что зря вообще таковую назначили. Надо было дать указание каждому двигаться к деревне. А кто попался, тот попался.
Скоро лежащие на краю Ханин и Полейщук заметили в сумерках движущуюся к ним тень. Тень не могла принадлежать взрослому мужчине, но на всякий случай Ханин достал нож.
Это был Петр, один из штрафников.
– Что видел? – сразу спросил Ханин, не отрывая взгляда от пространства перед ним, мало ли, кто идет следом.
Завалившись рядом с ними, Петр сказал:
– Человек восемь видел. Все с оружием. Только два автомата. Остальные карабины. Одно, правда, ружье. Я не понял, что это.
– Что они делали? – спросил Ханин.
– Ходили там-сям, сидели, болтали. О чем, мне не слышно было. А где все остальные? Это кого-то из наших подстрелили? Да? Товарищ командир? Это они нашего?
– Да не знаю я, блин, – чуть резко ответил Ханин, вытирая глаз, от напряжения заслезившийся.
Саня пихнул Петра в бок и сказал, чтобы тот заткнулся.
Следующим появился Олег и сразу бросился в воду. Стараясь не шуметь, он стал умывать лицо и руки, стоя по самую грудь в воде.
– Ты чего? – спросил Полейщук недоумевая.
Олег не ответил, продолжая вытирать мокрое лицо рукавом мокрой рубашки.
– Говори, – сказал Ханин.
Олег влез на склон и, всхлипнув, сказал:
– Они там женщину расстреляли. А наши… А наши… Они смотрели… А потом они ее закапывали. Причем спокойно так.
– Говори спокойно. По порядку, – жестко сказал Ханин.
Олег вытер сопли рукавом и сказал:
– Сначала, я не понял, зачем вообще там лежу. Смотрю, смотрю, а никого. Хотел уже перебраться ближе. А тут вдруг смотрю, идет пацан, наверное, ровесник мне, с бадьей какой-то. А за ним долговязый такой с автоматом в руках. Ну, пацан из бадьи вылил помои какие-то в яму и пошел обратно, тот за ним. С автоматом… Так они еще несколько раз ходили. А потом наши пришли… Миха с Ромкой. Они с лопатами были. Их тот же дылда сопровождал, только чуть подальше держался. Они сели недалеко и закурили. А скоро… скоро. Другой урод женщину пожилую привел. С ней что-то не так было. Она все время головой мотала. Что-то мычала, а не разобрать. Тот, кто привел, в яму-то ее и скинул. А потом стал туда стрелять. В яму. В нее… А наши как сидели, так и сидели. А когда он ушел, они стали новую яму копать и землю из нее в соседнюю перекидывать. Засыпать, стало быть. Причем спокойные такие. Суки.
– А этот, с автоматом?
– Он там же был. Все командовал.
– Так почему они суки?
– Да если б у меня лопата была… Я бы его самого закопал. И того, кто стрелял.
– Хочешь попробовать? – спросил Ханин, искренне злясь, что пацан такой бестолковый.
Олег ничего не ответил, он только отвернулся к пруду и еще раз вытер нос. Смотреть на него, мокрого и жалкого, было неприятно, и Ханин снова выглянул из травы.
Почти час никто не шел. После появился Артем, весь дерганый и с испуганным взглядом. Он, оказывается, тоже видел расстрел женщины из своего укрытия. Он не многое мог добавить, кроме того, что несколько людей, среди которых были женщины, под конвоем из двух бандитов с карабинами строили из бревен что-то типа башни на окраине, прямо напротив него. Вкапывали столбы, скрепляли их, налаживали лестницу. Если кто-то слишком медленно работал, его подгоняли прикладом. Даже женщин.