Мы – силы
Шрифт:
– Так… Я вижу, все поели уже? Молодцы. Всем, кто не занят, отдыхать и не мешать тем, кто работает. Ясно? И не храпеть, рыбы… меня разбудите.
Под чуть слышные смешки Ханин пошел в комнату. Главное – не переборщить в распущенности. Главное, чтобы они не забылись. Главное, чтобы он остался для них командиром. Иначе быть беде. Пойдут другие дома рушить. Сбегут на подручных средствах. Утонут к чертям. Если командир становится классным парнем – он перестает быть командиром. Старая, избитая истина. Но нельзя строить этих детей после стресса, что они пережили. После того как трое суток они срастались с
Он хотел было завалиться на кровать, но в последний момент заметил на ней неровность и понял, что под одеялом, укрывшись с головой, кто-то спит. Осторожно, чтобы не разбудить, Ханин приподнял край одеяла и посмотрел на бритую башку наглого курсанта из взвода Серова. То ли изумление может передаваться мысленно, то ли еще что, но курсант открыл глаза и, увидев мутными глазами командира, вскочил и выпалил еле шевеля губами:
– Виноват, господин стший ленант!
– Ты чего, воин, завалился без команды отбой?.. – изобразил изумление Ханин.
– Плохо себя чувствовал…
– А… А сейчас как? – ехидно спросил Ханин.
– Спасибо, хорошо.
– Как зовут? Имя?
– Михаил Хамейлянин, господин старший лейтенант.
– Забирай одеяло и иди ищи себе место. Койкой я с вами делиться, засранцы, не собираюсь. Все, вали отсюда, курсант Хамейлянин.
Благодарный, непонятно за что курсант схватил одеяло в охапку и выбежал из комнаты.
Ханин брезгливо провел рукой по простыне. Сухая. Хотя какого черта?! Он сам промокший до нитки. Ну, не раздеваться же…
Он все же разделся, позаимствовав у неизвестного хозяина тренировочные брюки и футболку. Форму он вынес к бойцам и развесил ее, подвинув висевшие по сторонам рядом с печкой на веревке робы курсантов. Курсанты, молча улыбаясь, оценили его прикид – синие обтягивающие штаны и канареечного цвета футболку. Пусть только что-нибудь вякнут. Ханин сообщил, что тогда оденет их в найденные в том же шкафу женские причиндалы. Вот пусть потом вся рота и ржет.
Кровать возмущенно скрипнула, а Ханин блаженно улыбнулся. Как мало нужно воину для счастья. Он, честно, не собирался спать, еще надо было и с мичманом переговорить… Так получилось…
4
Артур молча поднялся с табурета и сказал присутствующим:
– Слышите, короче… Надо валить из города. Вода уже, вон, Невский залила. Еще чуть, и мы потонем все здесь нахрен.
– Артист, но решили же, что остаемся! Вон, сколько барахла собрали. Не бросать же.
Артур подошел к распахнутым оконным рамам без стекла и, закурив, сказал:
– Конечно, не бросим. Ничего бросать нельзя. И мы все возьмем с собой. А если поторопимся, то и сухими свалить успеем.
– Куда? – спросила Маргарита.
– Подальше… на материк.
– Кому мы там нужны? – спросил Павел. – Нам надо здесь оставаться. Наводнение пройдет, тогда и уйдем.
– Оно не пройдет, баран! – развернулся к нему
– Но солдаты…
– Насрать, прорвемся. Тем более не может их много тут быть. Даже ментов, вон, уже повыводили.
Компания замолчала, задумавшись.
– Я за… – сказала Маргарита.
– Я, наверное, тоже… – это Павел неуверенно сказал, косо глядя на Артура.
– И я, – сказала Ленка, прижимаясь к Ринату.
Ринат пожал плечами и заявил Артуру:
– Куда ты, туда и я.
Артур посмотрел на Юту, свою задумавшуюся подругу, и спросил:
– Ну, а ты?
– Я? Я тоже… за. Только надо еще машину достать, кроме твоей «Нивы». Там под окном «опель» соседский стоит. Пусть Ринат с ним повозится, и тогда мы сможем и сами уехать, и вещи захватить.
Артур кивнул Ринату, и тот, мягко поднявшись, вышел из комнаты. Скоро из коридора раздался звук захлопнувшейся двери.
– Итак, – Артур посмотрел на оставшихся. – Блин, мы как в Ноевом ковчеге… каждой твари по паре. У кого родственники есть в более сухих местах? Ну? Что, все сироты круглые? Давайте вспоминайте. Может, тетки, дядьки есть.
– У меня под Москвой, в Серпухове, сестра живет, – сказала Маргарита. – Только у нее своя большая семья. Не знаю, примут они нас или нет.
– У меня тетка под Минском, но мы же хрен дотуда доберемся, – сказал Павел.
– Почему? – удивился наигранно Артур. – Если прижмет, то доедем и до Минска. До Одессы доедем, если прижмет… Хорошо. Даже очень хорошо. В Москву и Подмосковье даже соваться нечего. Там и менты, и армия. А вот в сторону Беларуси мы, думаю, с напрягом, но пройдем.
Павел пожал плечами, ему было откровенно все равно.
– Хорошо, Лен, спустись к Ринату, пусть поторопится, и возвращайся. Начнем упаковываться.
– Прямо сейчас? – удивились Лена и Павел.
– А что ждать? – спросила Юта. – Пока мы вообще не сможем уехать?
– Ну, я думал, что мы хоть поедим. Пива попьем сегодня, а завтра с утречка и поедем. – Павел уныло потер подбородок.
– Утром тут воды по горло будет… – сказал Артур. – Надо сегодня затемно выехать – доберемся до возвышенности, там и отдохнем, и пожрем, и пива попьем.
Сам он подал пример, начав рассовывать по коробкам валяющиеся по полу аппаратуру и аксессуары. Сегодня со склада панасониковского центра они притащили пять разных видеокамер цифровых и столько же проигрывателей DVD. Там было больше, но смысла все тащить никто не увидел. Взяли там же музыкальный центр с двумя большими черными колонками и небольшой телевизор, который, как было описано, мог работать от автомобильной сети. Большие телевизоры не тронули, все равно в городе электричества не было, какой в них прок. Долго искали зарядку для аккумуляторов видеокамер, такую, чтобы в гнездо прикуривателя входила и от двенадцати вольт работала. Нашли. Погрузились и по-быстрому свалили – уже слышны были приближающиеся сирены спасателей. По ходу дела те еще и с мародерами боролись. Один раз сколотившуюся волею судьбы банду уже обстреливали, но тогда, слава богу, обошлось и никого не задело – ушли через задний ход магазина, в котором разживались шмотками.