Мы не пара
Шрифт:
Стивен кивнул — разрозненные нити сплетались, помогая понять, какую вину возложила на себя эта хрупкая нежная женщина.
— Я попросила его быть осторожнее и обязательно позвонить мне. Но телефон все не звонил, а я думала, что, может быть, он дуется на меня и... и...
— И?
Какой у него мягкий голос, подумала Оливия. Слишком мягкий. Ну как можно сопротивляться такому мягкому голосу?
— Мне и в голову не приходило, что...
— Что случится непоправимое, — договорил за нее Стивен, — и что Джонни
В его тоне ей послышались гнев и еще что-то. Боль? Да, боль.
Оливия кивнула.
— Поэтому ты считаешь, что должна была удержать его от поездки?
— Конечно, должна была! — в отчаянии воскликнула Оливия.
Стивен покачал головой.
— Разве ты не знаешь, что мы не можем управлять жизнью других людей? Не можем решать их судьбу. Да, возможно, тогда тебе удалось бы удержать Джонни, но откуда ты знаешь, что на следующий день его не сбил бы автобус? Может быть, — медленно, словно размышляя вслух, сказал он, — может быть, пришло его время.
Оливия замерла.
— Его время?
— Время умереть.
— Судьба. — Она кивнула. — Это судьба.
— Да, судьба.
Словно зачарованная, она смотрела в глаза Стивена и не могла отвести взгляд.
— Ты и правда веришь в судьбу? — прошептала Оливия.
Стивен горько усмехнулся и пожал плечами.
— Иногда легче думать об этом именно так. Так легче для живых. Смириться и продолжать жить. И тебе нужно смириться, Оливия. Пойми это.
— Но я чувствую себя виноватой!
— Потому что он умер, а ты жива?
Как легко он ее понял!
— Да.
— Но ничего уже не изменить, Оливия. Джонни не вернешь. Сбрось с себя этот груз и живи дальше. Это твой долг перед собой. И перед Джонни.
— Да. — Она признала, что была не права, и это признание далось ей тем легче, что Стивен понял ее. — Да.
Стивен заключил Оливию в объятия и прижал к себе, чувствуя через рубашку тепло ее слез. От ее волос шел какой-то нежный аромат, и ему потребовалось все самообладание, чтобы погасить инстинктивно вспыхнувший огонь желания.
— Все будет хорошо, — шептал Стивен, поглаживая Оливию по голове и умоляя собственное тело не реагировать на близость женщины. — Обещаю тебе.
Оливия плакала и думала о том, что открыла сегодня еще две черты, еще два качества этого удивительного мужчины, с каждым днем все больше удивляющего и притягивающего ее. Только что Стивен явил ей доброту и понимание. Как жаль, подумала Оливия, что мы скоро расстанемся. По ее щеке скатились еще две слезинки.
Стивен подождал, пока Оливия выплачется, сходил в кухню и приготовил для нее молоко с медом. Пока она пила, он сидел рядом, словно заботливая няня.
Наблюдая за Оливией, Стивен думал о том, как бессознательно соблазнительны ее движения. Казалось бы, женщина с покрасневшими от слез глазами и со спутанными волосами не может быть привлекательной.
— Итак, — Стивен опустился перед ней на колени и заглянул в глаза, — теперь ты начнешь жить своей жизнью, Оливия?
Она не смогла бы сказать «нет», даже если бы хотела, потому что взгляд Стивена звал ее к жизни.
— Да, начну.
— Хорошо. — Он улыбнулся. — Ты позволишь мне сводить тебя в ресторан на следующей неделе?
— Конечно. — Оливия слабо улыбнулась. — Обед с клиентом?
— Вот именно. Он хочет, чтобы я купил для него картину Тициана. Как тебе понравится пообедать с родственником барона Ротшильда?
— Ротшильда? — ахнула Оливия. — Стивен, скольких сильных мира сего ты знаешь?
Он улыбнулся.
— Губерт мой старинный друг. Мы знакомы с университета. Кстати, именно через него я завел деловые связи со многими известными людьми.
— Но, Стивен...
— Не беспокойся, — успокоил ее он. — Губерт тебе понравится. Возможно, он немного старомоден, но парень хороший.
11
Всю следующую неделю Оливия нервничала и мучительно пыталась решить, что надеть на предстоящий обед с членом одного из богатейших кланов мира.
В конце концов она позвонила матери и рассказала о своих затруднениях.
— Боже, — простонала миссис Фаррелл, обожавшая читать колонки светской хроники. — Ротшильд? Теперь ты уж точно не захочешь возвращаться в Глостер!
Оливия вздрогнула — мать, как всегда безошибочно, попала в точку. Она тоже не могла представить, как уедет из Нью-Йорка, только причина ее нежелания уезжать заключалась в Стивене Гордоне и не имела ровно никакого отношения к неведомому родственнику Ротшильда.
— Так что ты мне посоветуешь надеть, мама? — терпеливо переспросила она.
— Да у тебя же куча чудесных нарядов! Просто оставайся сама собой. Господи, что скажут соседи, когда узнают про такое!
— Вообще-то, мама, я не хотела бы, чтобы ты им рассказывала, — попросила Оливия. Не будет ничего хорошего, если она вернется в Глостер и ее единственным жалким капиталом будут воспоминания о пребывании в волшебном мире Стивена Гордона.
Оливия даже попыталась поделиться своими страхами со Стивеном в надежде получить дельный совет, но выбрала не совсем удачный день, когда Стивен вернулся домой позже обычного да еще в скверном настроении. Оливия поставила перед ним жаркое, Стивен взял нож и вилку и вяло принялся за еду.
— Тебе не нравится? Мясо получилось жестким? — с опаской спросила Оливия.
Стивен поднял голову.
— По части еды я непритязателен. Мать обычно потчевала меня консервами.
— Твоя мама не любила готовить?