Мы-курги
Шрифт:
На репетиции не должно быть посторонних. Репетиция сама по себе таинство в заповедном лесу. Оно должно быть скрыто от глаз праздных людей. Его не должно видеть солнце: ибо для него и в честь него этот великолепный праздничный сюрприз — кургские танцы. В знак человеческой благодарности и признательности.
Солнце — строгий ценитель. Поэтому все должно быть сделано хорошо. Мужчины в черных купья упорно работают по ночам.
Сколько веков этому празднику? Трудно сказать. Может быть, столько, сколько полям Курга. Может быть, немного меньше. Говорят, что праздник пришел в Кург
…Когда-то очень давно в Курге не было такого праздника. Каждый год созревал рис, люди выходили на поля и начинали срезать колосья. Эта работа не отличалась ничем от другой. Но люди чувствовали, что когда срезают первые колосья — это очень значительно. Однако не могли выразить этой значительности. Тогда они обратились к богу Иггутаппе, который покровительствовал всем, кто обрабатывал земли. А бог Иггутаппа, если вы помните, прибыл в Кург из Малабара, и там у него оставались родственники. Люди сказали Иггутаппе:
— Мы каждый год срезаем первые колосья риса, но делаем это скучно и обыденно, как в любой другое день сбора урожая. Но ведь этот первый колос — плод земли и солнца. И это очень важно. Нам кажется, что просто так срезать первый колос нельзя. Придумай что-нибудь.
Иггутаппа согласился с людьми, но сам придумать ничего не смог. От размышлений у него разболелась голова. Но в это время пришло письмо от бога с Малабара — Бендруколаппы. Бендруколаппа был братом Иггутаппы.
«Дорогой брат! — писал Бендруколаппа. — Я по тебе очень соскучился. Приезжай ко мне в гости. Правда, автобусы еще к нам не ходят, но ты ведь бог и сумеешь добраться. Приезжай. Очень тебя об этом прощу. Твой брат и бог Бендруколаппа».
Иггутаппа прочел письмо и задумался. Конечно, люди от него не отстанут со своим первым колосом. А он им ничего сказать не может. Поэтому самое лучшее на время уехать. За это время люди могут забыть о своей просьбе или он сам что-нибудь придумает. И тогда боги будут целы и люди сыты. И он отправился к брату. Брат очень обрадовался Иггутаппе. Oн его щедро угощал и возил по своим владениям.
— Завтра, — сказал он в один прекрасный день Иггутаппе, — будет праздник. Очень красивый и очень веселый.
И Иггутаппа решил посмотреть на этот праздник. Праздник действительно был красивый, с разноцветным фейерверком, с музыкой и танцами. Иггутаппа очень веселился на нем, а потом задумался и спросил брата:
— Послушай, а по какому поводу люди твоей страны решили устроить этот праздник? И как он называется?
– Праздник называется «онам», — ответил брат. — А устраеваем мы его тогда, когда люди начинают собирать новый урожай.
– Постой, постой! — обрадовался Иггутаппа. — И срезают первый колос?
– Конечно, — подтвердил брат. — И срезают первый колос.
– Ну, теперь я знаю, что сказать людям на золотой земле Курга, — сказал Иггутаппа. — Я им скажу, чтобы они тоже устроили такой праздник.
Но Иггутаппа так веселился во время онама, что толком и не заметил, что же делали люди. И тогда оба брата-бога сели за работу. Они подробно обсудили все ритуалы и церемонии, танцы и песни. Иггутаппа назвал этот праздник по-кургски «хутри»,
Я не могла пропустить такой нужный и такой веселый праздник, как хутри. Но, как вы уже поняли, Кург в наши дни был несколько иной, чем в те временa, когда бог Иггутаппа ездил в гости к брату на Малабap. И поэтому передо мной встал важный вопрос: где праздновать хутри? В «верхнем» Курге, у плантаторов, или в «нижнем», у крестьян. Как ни странно, я решила этот вопрос в пользу «верхнего» Курга. Для этого у меня были свои основания — потомки древних аборигенов Курга, которые теперь являлись плантационными рабочими, участвовали в празднике в «верхнем» Курге. Потому что плантаторы были их хозяевами. Мне захотелось посмотреть на этот странный праздничный союз и лишний раз убедиться в кое-каких своих предположениях. Лучшим местом для этого в «верхнем» Курге было имение Ченгаппов. И я отправилась туда.
Солнце достигло звезды «Рохини» только 12 декабря. А до этого в Курге все были заняты. Каждый своим делом. Мужчины ходили на охоту, поэтому я почти каждый день ела нежное и вкусное мясо дикого кабана. Женщины подбеливали и подкрашивали дома. Чистили алтари предков и подметали храмы. Горшечники разносили новые горшки, плетенщики плели новые корзины и циновки. Весь Кург готовился к торжеству. К празднику должно быть все новым и чистым. Все ждали, когда наступит день. И он наступил. С утра о его приходе возвестили цветы. Ими были украшены рамы и двери домов, они свисали гирляндами с арок установленных на тропинках и дорогах от дома к полю. По дорогам, ведущим от деревни к деревне, шли барабанщики. Они били в барабаны и кричали:
— Собирайтесь все! Собирайтесь все! В поле coзрел первый колос! Не забывайте предков! Не забывайте предков!
Ниламма Ченгаппа тоже была своего рода «барабанщиком». Она объезжала на джипе свою плантацию, останавливалась около работающих и кричала:
— Каждый день я зову вас на работу! Сегодня я зову вас на праздник! Приходите!
Рабочие реагировали по-разному. Одни хмуро отходили, другие смущенно улыбались, третьи пытались отвечать на хозяйские шутки. Ниламма была сегодня щедрой и выдала детям рабочих по рупии на конфеты.
— Вечером, — сказала она гордо, — я накормлю всех своих рабочих и слуг. Так делал каждый хозяин в Курге во время хутри испокон веков.
Испокон веков делалось в этот день в Курге все. И даже мистер Ченгаппа вдруг превратился в важную и значительную фигуру. «Фигура» эта имела сегодя ритуальный характер. Во-первых, она была старшим мужчиной, во-вторых, должна была срезать первый колос. По вышеозначенной причине «фигура» имела тенденцию выйти из повиновения у своей жены. Ниламма смотрела на это сквозь пальцы (между прочим, пальцы не мешали видеть ей многое).