МЫ… их!

Хелемендик Сергей

Почему я так грубо об Исаиче: мол, офуел? Да потому, что позорный «фуй» вместо нашего красивого слова это его изобретение. А еще потому, что это правда. Только офуевший мог до такого додуматься.

О желании своем поправить нами на старости лет Исаич осмотрительно молчал. Может, про ГУЛАГ вспоминал, а может, просто возомнил о себе что-то совсем уж неподобающее. Что он один — ум, честь и совесть эпохи. Значит, ему и флаг в руки дадут. Правда, мы ему вместо флага всучили в руки кое-что поменьше — то, что офуевшему больше пристало.

Кстати говоря, если

бы Исаич орал, как там его в американском лесу научили: «Хэллоу, ай вонт ту би йор президент!», — то Бог знает, чем дело бы кончилось. У нас страшно любят юродивых, да еще лауреатов. Собрал бы деньжат, отпиарили бы его, и был бы вместо «Яблока». Веселый Жирик бы на нем натешился всласть — вместо того чтобы баб душить, Исаича в Думе за бороду таскал бы.

Вообще-то, за царское место у нас драться положено, а Исаич трусоват, не драчун. Он все ждал, что мы ему шапку Мономаха благодарно нахлобучим только за то, что он к нам пожаловал. Нобелек Исаич наш приехал на красных колесах. А ему вместо этого помахали ручкой и забыли.

Исаич обиделся и начал выдумывать, как бы нам тут все обустроить. И снова объебал их. Они в него большие деньги закачали, они справедливо ждали, что Исаич, приехав к нам, будет петь по их нотам. Нет, он опять затянул что-то свое, тоскливое и непонятное.

Из всего его обустройства у меня в памяти осталась только «среднеазиатская подбрюшина». Ну, гений, ну умеет же сказать! Наши желтые братья ему в жизни эту подбрюшину не забудут. А вся Восточная Сибирь по Исаичу тогда вообще жопой выходит, Камчатка — хвостом, а Владивосток — задним проходом.

В третий раз Исаич решил объебать уже всех сразу. То есть и нас в том числе. Еврейский вопрос он покрыл, как воинственный хомячок слониху. Пока одним только первым томом. Если кто-то когда-то думал, что Исаич сам не еврей, и жены его не еврейки, и дети его тем более на евреев не похожи, то думать ему теперь не о чем. Потому что этого думавшего о таких пустяковых вещах Исаич снова объебал. Хитрый он, как сто евреев или четыреста армян. Над схваткой вознесся, как орел. И вашим и нашим по ведру помоев, а самый умный — он, Исаич.

Да, погромы были, но евреи их сами провоцировали, можно сказать, организовывали. Из револьверов стреляли в безобидных погромщиков с топорами и ломами в руках. Да, цари евреев посадили за черту оседлости, но исключительно потому, что евреи царям наступали на мозоли. Пооткрывали свои банки. Железных дорог понастроили.

Амбивалентно сделан первый том, даже и второго не хочется. Читаешь — и душа радуется. Как он снова всех рассудил! Но не все понимают, зачем он уже пятьдесят лет всех рассуживает. А нобелек наш Исаич просто объебывать любит. Если поживет еще пару лет, мы от него дождемся, что ГУЛАГ был правильный, необходимый и Сталин был великий вождь.

Исаича, нобелька нашего приблудного, мы на нашей великой Родине заткнули, как фонтан Козьмы Пруткова. Дали отдохнуть фонтану — и отдыхает.

Сколько лет он их водил за нос, скрывал за нудными проповедями свою простую обиду за то,

что его не пустили к столу. А мы его нескромные планы раскусили в считанные дни. Нас так просто не объебешь. Мы сами умеем и учить, и лечить, и грузить, и лапшу вешать.

У нас назвался груздем — козленочком станешь. Раз в год пять минут даем ему поныть перед телекамерой о том, как золотой миллиард богатых душит остальных, бедных. А дальше его дело воробьиное: почирикал — и на жердочку.

Мы даже не спрашиваем, ты сам-то, Ксаич, из какого миллиарда происходишь и почему так кипятишься вдруг? Почему свои миллионы несчастным жертвам СПИДа не отдашь? Мы просто ждем возможности отлить его в бронзе — чтобы наконец пользу приносил Отечеству. Памятников тем, кто их объебал, у нас еще не ставили. Исаич — кандидат номер один.

Мораль в связи с Исаичем такова: наши предатели легко объебут их, но не нас.

О наших олигархах

Достаточно посмотреть на лица наших олигархов, которые сами для себя придумали такую вот кликуху, и спросить: разве назовет себя олигархом какой-нибудь Билл Гейтс, о детстве которого снимают дорогие фильмы с Гарри Поттером в главной роли? Да он, скорее, язык себе откусит, чем сморозит такое.

А наши морозят и нагло ухмыляются. Потому что наши они, неважно, евреи они или еврейками были только их мамы и бабушки. Посмотрите на весь этот выводок новых магнатов с кричаще еврейскими фамилиями: абрамовичи и Рабиновичи в качестве новых начальников Чукотки, с ее избытком золота, рыбы и временным недостатком зэков. Каждый прошел к своему Клондайку под грохот канонады заказных расстрелов неудачников. Каждый из наших олигархов их романтических донов Корлеоне может вертеть на чем захочет и держать за шестерок — и вполне обоснованно.

В борьбе за свою золотую жилу любой из наших олигархов мог стать неудачником и быть убитым. Сколько раз убивали они сами, не узнают ни их дети, ни даже внуки. Конечно, они не прятались по подъездам со стареньким «Макаровым», они не обязательно даже заказывали кого-то сами. Для этого есть другие кадры — и у нас в таких кадрах никогда не будет недостатка. Но суть от этого не меняется. В борьбе за каждое месторождение нефти, газа или чего-то еще пали смертью храбрых десятки и сотни соискателей — а вот они, олигархи, не пали. Пока.

Это не значит, что им кто-то что-то гарантировал хотя бы на завтра. Вспомним, как сначала по просьбе Березовского раздели Гусинского. Потом еще по чьей-то просьбе раздели Березовского. Раздетым и выставленным на посмешище тузам не просто неуютно и обидно —им угрожают все остальные, тепло одетые, которым неприятно, что эти голые до сих пор живут и так много знают. Возможно, лучшее, что могут сделать эти еще вчера всемогущие, это собрать в кулак оставшиеся денежки и постучаться к пластическому хирургу. Потому что у проигравших в наше русское казино никогда не будет не только былой власти или богатства, у них не будет даже простого покоя.