Мы едем к тебе
Шрифт:
Но чувствовалось, что они не очень-то боятся её появления. Как можно было на них повлиять?
– По крайней мере, ты можешь вызвать Наташу на бой по всем правилам! На берегу, на палках! – сказала Марианна.
– А что, идея! – бросила Фаина после паузы.
– И я буду её секундантом! – решительно заявила Марианна.
Они согласились. Я была жива. Однако мне всё равно стало страшно, потому что теперь предстояло биться со спортивной Фаиной. Но – со мной была прекрасная душой Марианна!
В тот же вечер мы все пришли на назначенное место – на песчаный
Фаина была всё в том же клубном платье, не успевшая переодеться. А я – в бриджах-кюлотах. Моим секундантом стала, как обещала, Марианна, а её – одна из амазонок.
Нам выдали по твёрдой неломающейся палке одинаковой длины и толщины, объяснили правила. Затем предложили освободиться от одежды, которая может мешать, и Фаина без стеснения скинула платье на песок.
Я невольно смотрела на её почти совсем теперь обнажённую фигуру, подтянутую, гладкую, натренированную, на её длинные пружинистые ноги и гибкие руки. Она хищно держала палку и глядела насмешливо и агрессивно.
Я тоже взяла палицу. «Не важно, – помнила я слова Марианны, – чем кончится поединок. Не сдавайся сразу, а даже если проиграешь – всё равно ты с честью приняла бой! Это главное!»
И мы схватились, палка ударила в палку. Я билась и махала палкой, как могла, но, конечно, я быстро проиграла. Кто я была? Любящая мирную идиллию читающая рохля, боящаяся драк и так легко пугаемая чужой агрессией, и она – самоуверенная, злобная, явно имеющая опыт потасовок и вообще физических тренировок.
Вскоре я лежала навзничь на песке, моя палка валялась поодаль, а немного потная фигура Фаины стояла надо мной, расставив ноги и победно усмехаясь.
– Ну что? – сказала она, глядя на меня сверху. – Теперь выбирай сама – убить мне тебя или пощадить?
И я – попросила не убивать. Да. Возможно, кто-то бы пошёл по закону чести до конца и попросил себя убить, но я этого не сделала. Я не хотела умирать. И пусть я проиграла бой, но даже с такой психотравмой я желала жить.
И она не убила меня. Я встала с песка и тут… Не знаю, почему я вдруг решилась на это. Может, морально сказалось присутствие Марианны?
– Но, Фаина, мы встретимся с тобой ещё раз! Здесь же! В конце этого лета! И у нас будет второй бой! Теперь я вызываю тебя!
Фаина опешила. Тем не менее заценила мою решительность. Она холодно усмехнулась и ответила:
– Что ж, принято! В августе, здесь, по таким же правилам! Ждём! И я приду!
Мы стояли рядом с Марианной. Она дымила сигаретой, положив мне руку на плечо. Мы молчали. И я без слов – зачем они были здесь нужны? – чувствовала её поддержку.
Мы смотрели, как услужливые амазонки подали Фаине платье, она деловито надела его опять, прихорошилась. И все они, сделав нам отмашку и ещё раз подтвердив готовность встретиться на исходе лета, двинулись прочь, начав синхронно приплясывать на ходу и хором со злой весёлостью петь известное:
– Фа-и-на-Фай-на-на-Фаи-на-Фаина-Фа-и-на!..
И я решила начать, как говорится, новую жизнь. А именно – готовиться к предстоящей схватке. Секция женского фехтования
Трудно теперь было узнать меня – прежнюю рохлю-книголюба. Я тренировалась изо дня в день, выполняя все указания седоусого наставника-мастера, невзирая на то, что уставала, что было трудно, болели мышцы. Свистело дыхание, пот заливал глаза, и мне самой доставалось немало ударов на спаррингах. Я отрабатывала выпады, приёмы защиты, прыжки, постановки ног, и всё-всё-всё. Собирала в пучок волю, стискивая зубы, смахивая мелкие злые слёзы и испарину, бросая жестокий вызов себе самой и не щадя себя, ту, старую, – во имя себя же новой. Я прошла весь курс фехтования и рукопашки и чувствовала себя уже совсем иным человеком.
И в августе мы снова сошлись на том же речном пляже. Моим секундантом снова была Марианна, а напротив меня стояла всё та же Фаина, только теперь в кожаных штанах. Мы схватились на таких же палках. И хотя она была неслабым противником, на этот раз я победила её!
Теперь мы поменялись ролями. Она лежала навзничь на песке, а я стояла сверху.
– Ну что, Фаина, убить тебя или попросишь пощады? – спросила я с холодной усмешкой.
– Убей! – заорала Фаина, задыхаясь от бессильной злости, однако – решительная.
Я была слегка ошарашена. Но она кричала снова и снова:
– Да-да, я теперь выбираю смерть!! Убей меня, слышишь! Давай!
А я не хотела её убивать. Я же была не такая, как она.
– Нет, я тебя не убью, – сказала я довольно спокойно, отходя. Запоздало я понимала, что она теперь, сознательно или бессознательно, наверное, посчитает себя морально наказанной таким моим решением. Ну что ж, пусть…
Рыча и обливаясь злыми скупыми слезами, она вновь требовала себя убить.
Но я обернулась и сказала:
– Не надо, Фаина! Надо жить. И тебе, и мне, и всем! Живи, и давай не будем больше ссориться!
Фаина уселась на песок, опустила растрёпанную голову на колени и хрипло плакала, подвывая и закрываясь руками. Однако чувствовалось, что её всё-таки отрезвили мои слова. Хотя, возможно, с её личной точки зрения я действительно «наказала» её…
К ней подошли амазонки и заботливо ворковали над ней. А мы с Марианной шагали прочь, дружески обнявшись, Марианна лихо курила сигарету. И мы снова молчали, потому что опять не хотелось ничего говорить.
С того дня мы никогда и ни о чём ни словом не обмолвились с Фаиной. И она больше ни разу не лезла ко мне.
Когда я поступила учиться на швею, то Лена была практически первой, кого я увидела на курсах. Она лежала на столе, свернувшись калачиком, и спала.
Потом прибыл главный местный старожил – доцент по географии Захар Семёнович. Невысокий, в клетчатом костюмчике и с маленьким, под стать хозяину, ярко-рыжим чемоданчиком, он был холерик и в свои «хорошо за семьдесят» в самом прямом смысле бегал вверх по мраморным лестницам, не держась перил.