Мы – были! Путь
Шрифт:
Старик искоса взглянул на дочь и вздохнул – ведь Тине уже двадцать семь, а выглядит – чуть ли не более юной, чем Рена. Не говоря уже о старших сестрах, давно превратившихся в расплывшихся от многочисленных родов толстых бабищ, и сейчас смотревших на столь презираемую раньше младшую сестру с немалой толикой зависти. Ее словам, что так она будет выглядеть еще лет двести, мастер Варинх не очень-то поверил, слишком это походило на сказку. Ох, Благие…
Этот их орден, похоже, несусветно богат. Да чему удивляться, если у них есть машины, подобные этому «пищевому синтезатору»? Старик неодобрительно
Киберы, синтезаторы… Это им там, похоже, и работать не надо, все за так достается. Нехорошо это, совсем нехорошо.
– Тина, – спросила молодую женщину младшая сестра, – а почему тебя Кровавой Кошкой называют?
– Нас по-разному называют, – пожала плечами она, – Сина Ро-Арха, например, вообще Черным Палачом именуют. А ведь добрейшей души человек!
– Тогда зачем вам понадобилось убивать всех тех людей? – не выдержал мастер Варинх.
– Каких? – непонимающе посмотрела на него Тина.
– Там, на стадионе. По инфору показывали.
– А-а-а… – протянула она. – Что ж, расскажу. Это были уже не люди, им выжгли мозг, и каждый стал автоматом для убийства с единственной программой – убей всех. Так называемые «ученые» из одной правительственной лаборатории на Белтиаре эксперимент над зрителями на стадионе поставили. Хотели создать внушаемую толпу, но не рассчитали, и получили толпу жаждущих крови зверей, обладающих при том человеческой подлостью и хитростью. Началось что-то страшное. Наш крейсер проходил неподалеку, и мы услышали переполох в эфире. Полетели разобраться и натолкнулись на всю эту «красоту». Долго пытались спасти пострадавших, но даже ти-анх не помог, изменения в мозгу людей оказались физиологически необратимы. К сожалению. Выпускать их мы не имели права, иначе жертвы оказались бы огромны. Пришлось уничтожить…
– Благие! – схватился за голову старик. – Но неужели не нашлось другого выхода?
– Теперь мы справились бы, уже знаем, как бороться с подобным психотропным поражением мозга. Но даже после лечения личности людей теряются, получаются взрослые младенцы, которых всему нужно учить заново – ходить, говорить, думать. Даже на разработку такого лечения ушло больше трех лет. А тогда два десятка зверей, которых мы упустили, без особых трудностей два года держали в ужасе столицу Белтиара и убили за это время несколько тысяч человек, местная полиция оказалась совершенно бессильна, и снова пришлось вмешиваться нам. Представляешь, папа, что случилось бы, если бы все сто тысяч ставших зверьми вырвались на свободу?
– Не дай Благие! – выдохнул мастер Варинх. – Но может, стоило изолировать?
– Как? – вздохнула Тина. – И где? На них даже «генератор ужаса» не действовал. Даже парализаторы! И не только. Чего мы только не перепробовали. Впрочем, сейчас бесполезно рассуждать о том, что было бы, если… Мы это сделали, и каждый из нас заплатил свою цену. Нас всех потом Целители Душ месяца три из психошоков вытаскивали, вообще память о Белтиаре заблокировали. Я сейчас помню только, что
Она дернула щекой и отвернулась. Мастер Варинх видел, что его дочери больно вспоминать о том стадионе. Значит, она не превратилась в зверя. А остальное? Что ж, остальное – ее собственный выбор. Раз девочка стала боевым офицером, то своя и чужая смерть всегда будут стоять рядом с ней. Хотя и до сих пор старик с трудом осознавал, что слабая, мечтательная Тина – офицер космодесантных войск. Да еще и офицер, которого знают по всей галактике, знают и боятся.
– Тин, а Тин, – влезла в разговор Рена, опередив отца. – А зачем ты вообще в армию пошла?
– Зачем? – потерла подбородок молодая женщина. – Зачем… Наверное, затем, что хотелось защитить не способных защититься самостоятельно. Хотелось помочь тем, кто несчастнее других.
Она оглянулась и криво ухмыльнулась. Затем продолжила:
– Тхаду видели? Красивая, веселая…
– А что с ней не так? – с удивлением спросила Рена. – Бойкая очень, так у меня подружка такая же. Всем перцу задаст!
– Ага, задаст… – скривилась Тина. – Вот только знаешь, откуда и какой мы эту бойкую вытаскивали?
– Откуда?
– Она рабыней на Аствэ Ин Раг была. Отказывалась выполнять прихоти всяких скотов, и ее за это избивали. В конце концов, хозяева поместья решили убить непокорную рабыню. Били проволочными плетьми, пока мясо с костей не слезло. Потом отрезали грудь, вспороли живот, раны солью посыпали и связанную бросили в пустыне умирать. Это мой первый Поиск был.
– Ой, мамочка… – простонала Рена, обхватив себя руками за плечи, девушка дрожала, как от холода. – Да что же за звери?
– Звери на такое неспособны, звери просто убьют, если есть захочется. Мучить не станут! Это – люди.
– Да… – мастер Варинх закусил губу. – На такое способны только люди.
– Мы с ней через два года вернулись в то поместье… – оскал Тины был страшным. – И уплатили ее бывшим хозяевам по счету. Полностью уплатили!
– А стоило? – мрачно спросил старик. – Не уподобились ли вы им после?
– Не знаю! – она нахмурилась. – Но слышал бы ты, как кричала ночами Тхада. И видел бы ее сны… Слышал бы ты благодарности рабынь из того дома. Видел бы тот кошмар, что мы там нашли. Девочки из Аствэ Ин Раг чаще всего мстят, они не способны все забыть и простить своих мучителей.
– У вас что, все бывшие рабыни? – опомнилась от шока Рена.
– Не все. Но многим пришлось не легче, чем рабыням. Риники-Та мы из костра обгоревшей до угольев вынули, мудрецы Пророка ее колдуньей объявили, а односельчане и рады стараться. Эрхену камнями побивали – она, видишь ли, полюбить, будучи замужем, осмелилась. Ее «любимый» первым камень бросил. Синению из-под венца, как и меня, выдернули. Восьмой женой старому богатому толстому ублюдку стала бы. Квена в тюрьме по оговору соседки сидела. Начальница зоны оказалась лесбиянкой и садисткой, надзирательниц себе подобрала таких же. Что испытала бедная девочка, я рассказывать не хочу, слишком страшно. И это только те пятеро, что со мной.