Мы, Боги
Шрифт:
В конце битвы выжившие предпочли подчиниться. Вождь с крысиной шкурой на голове издал победный крик.
Его самцы закричали вместе с ним, а их самки завизжали от радости.
Несколько молодых самок чужого племени подошли к молодому человеку с серыми глазами, чтобы показать, что они готовы к случке, но он был занят тем, что разбивал череп побежденного вождя, чтобы съесть его мозг.
Его стая весело и возбужденно жестикулировала.
Следуя как всегда примеру коричневых крыс с горы, он приказал уничтожить уцелевших чужаков и старых самок, но оставить плодоносящих молодых
Он потребовал раскрыть секреты изготовления оружия, и побежденный научил его, как пользоваться твердым камнем, чтобы сделать из другого режущий треугольник… похожий на зуб крысы… Потом чужак рассказал, как прикрепить его к куску дерева, чтобы получился дротик, и вожак с серыми глазами велел всем самцам сделать себе такое полезное оружие. Он понял, что нападение на других людей позволяет не только укрепить свою власть, объединить стаю и обеспечить себя привлекательными самками, но и приобрести их технологии.
Поскольку отныне начиналась война между людьми, нужно было к ней подготовиться. Женщины должны были рожать одного ребенка за другим, чтобы у племени было многочисленное войско для будущих битв. Подбодренные этим самцы жадно набрасывались на молодых пленниц.
Потомство множилось, его нужно было кормить. Благодаря копьям и дротикам мужчины смогли добывать крупную дичь. Из падальщиков они превратились в охотников. В это время вожак продолжал наблюдать за поведением крыс. Он понял смысл дуэлей, позволяющих отбирать лучших, подталкиваемых перспективой обладать самыми плодоносящими самками. Дуэли вскоре стали основой воспитания молодых самцов. Вождь сделал из них ритуал, похожий на крысиный, чтобы самому определять самых сильных и избавляться от слабых.
Молодой человек с серыми глазами не принимал участия в играх, которые навязывал другим. Он был историческим вожаком, и ему не надо было доказывать свою силу. Его люди совершенствовали отточенные камни, еще острее натачивали их, прикрепляли к длинным палкам. С этими копьями они легко побеждали других людей, на которых не раздумывая нападали.
Вожак обнаружил, что у крыс есть правило, встретив незнакомую пищу, поручить одному члену стаи попробовать ее и затем поместить дегустатора в карантин, чтобы посмотреть, отравится он или нет. Он приказал своим людям поступать так же с грибами и ягодами, которые они собирали, с незнакомым мясом, которое приносили охотники, с лужами стоячей воды. Кто-то пробовал пищу, и если он не умирал, она считалась съедобной. Эта техника позволила избежать массовых отравлений, поскольку в природе ядовитость является правилом, а съедобность — исключением.
Поскольку самцы и самки с энтузиазмом откликнулись на призыв размножаться, детей становилось все больше, и вожак решил, что настало время установить систему отбора самых слабых. Дуэли уже были первым этапом, нужно было идти дальше. У крыс все постоянно бросают вызов всем, а тот, кто уклоняется, считается больным, и его изгоняют или пожирают.
Пусть так же будет и в стае.
Стерильные или рожавшие слишком много девочек самки были обречены. Старых и больных убивали, как только им было трудно идти. Нельзя было и подумать о
Направляемые молниями люди с серыми глазами шли на север, уничтожая все другие встречавшиеся им племена и обращая женщин в рабство. Однажды, когда он поедал мозг побежденного вожака, молодой человек снял с головы крысиную шкуру и взмахнул ей перед собой.
Все поняли, что отныне это будет объединяющий их знак.
Они были людьми-крысами.
Ветер дул над пляжем.
Черные тучи сгущались в небе, внезапно ударила молния.
Внизу сто сорок четыре человека собрались в группу.
Вспышки освещали их.
Дети были напуганы. Чтобы их успокоить, матери выбирали вшей из волос. Даже если они их не находили, приятное чувство ласки утешало.
Когда дождь кончился, они уснули.
Утром старая женщина пошла на песчаный берег и увидела дельфина, выпрыгивающего из воды. Это не было новым, но удивительно было то, что водное животное резвилось так близко от берега и от нее.
Ее люди знали, что море является источником опасности. Они редко подходили к воде. Никто из людей еще ни разу не погружался в воду выше пояса. Однако этот дельфин, кажется, звал старую женщину к себе.
Тогда, подталкиваемая каким-то странным инстинктом, ведомая незнакомым голосом, который 1! звучал в самой ее глубине, она решилась на невообразимое: она вошла в воду. Она содрогнулась от неприятного ощущения холода и влажности.
Дельфин поплыл ей навстречу. Он издавал щелчки и высокие звуки. Она попробовала отвечать рычанием и свистом. Так они общались какое-то время. Потом животное приблизилось, и она потрогала его нос. Но он повернулся и подставил ей свой плавник. Значит, он хотел, чтобы она потрогала его плавник… Она колебалась, опасаясь быть укушенной этой рыбой, которая была намного больше ее.
Дельфин издал стон, который означал приглашение. Она инстинктивно отступила назад. Страх воды был таким древним, и к нему прибавлялась боязнь всего, что было другим, незнакомым…
«Иди в воду и потрогай его спинной плавник!» — сказал голос в ее голове. Это требование звучало так сильно, что у нее заболела голова. — «Иди туда. Сейчас». И тогда она решилась.
Плавник был гладким, но теплым на ощупь. Дельфин пригласил ее пойти дальше в море. Старая женщина последовала за ним. Она вошла в воду до паха, потом до живота, потом до шеи и обнаружила, что, болтая ногами, она может держаться на плаву в прибое.
Все утро она провела в новой для себя среде. Другие с берега наблюдали за ней издалека, уверенные, что старуха сошла с ума и что ее в конце концов съест рыба. Только голова торчала из воды, и они не слышали, что она отвечает дельфину звуками, похожими на его. Они, однако, заметили, что эти двое как будто общаются друг с другом.
Неожиданно дельфин нырнул, а когда появился вновь, он держал в зубах сардину. Дельфин предложил ей пищу, чтобы поздравить с тем, что она превозмогла боязнь воды.