Музыкантша

Морозова Ольга Владимировна

— Ты как хочешь, Ангел, но на этот раз я тебя не отпущу. Одну, во всяком случае. Я твёрдо намерен ехать с тобой. Тем более, что ты моя невеста.

Анжела подумала, что он может быть ей полезен.

— Как хочешь.

— Значит, решено. Завтра я составлю график, с учётом двухнедельного отдыха. Тебе хватит недели, милая?

— Думаю, да.

— Вот и договорились. Я с тобой, а ты со мной.

Анжела закрыла глаза.

— Давай спать. — Она отвернулась от Макса и выключила свет.

Лёжа в темноте, она думала, зачем же она туда всё-таки едет? Где она будет искать эти проклятые камни? Её могут узнать. Хотя столько лет прошло…

но говорят, она похожа на мать… узнал же её тот старик… что она ответит, если её кто-то узнает? Будет отнекиваться? Или расскажет правду? Ей нет смысла прятаться, она ничего не сделала. Она была ребёнком. Да, она спаслась, но чисто случайно. Не обязательно рассказывать про человека в бейсболке, это, конечно, глупо. Но она могла испугаться и убежать, когда начался пожар и заблудиться в лесу. От шока всё забыть… Не стоило даже говорить, что отец убил мать… зачем лишние проблемы? Ничего уже не исправишь, а ворошить головешки на пепелище у неё нет ни сил, ни желания. Но съездить нужно. Скорее всего, отец взял камни с собой и спрятал. Если бы Альберт не умер, он бы сейчас добрался до них и был бы спокоен. Но он не успел. И теперь она — его руки. И ноги. И глаза. И уши. Несчастная жертва, которая и после смерти мучителя не может сбросить с себя его путы. Мысли начали путаться, плавно перетекать одна в другую, образы стали принимать гротескный характер, и Анжела уснула, прижавшись спиной к Максу.

На следующий день Макс принёс ей скрипку, и Анжела долго гладила полированную поверхность инструмента. Потом провела смычком по струнам, чтобы проверить звучание, и осталась довольна. Голос у скрипки был чистым, с лёгким надрывом, как раз такой, какой она любила. Анжела улыбнулась Максу в знак благодарности. Он же, счастливый тем, что удалось ей угодить, причём с первого раза, вытащил из кармана билеты:

— Я — старик Хоттабыч, сегодня выполняю все твои желания! — Он помахал билетами перед носом Анжелы: — Спальный вагон! Устраивает?

— Вполне. Ты превзошёл себя.

— Это значит, что я заслужил награду?

— Пожалуй.

— Ну, тогда иди ко мне.

Анжела подошла, и Макс впился ей в губы страстным поцелуем…

Ровно через неделю Анжела и Макс сидели в мягком вагоне поезда, прикрыв дверь купе. Анжела задумчиво проводила взглядом перрон с провожающими, когда поезд тронулся и начал набирать ход. Она вдруг вспомнила ту поездку — тогда, много лет назад, с отцом и матерью, их поспешное бегство и новые имена… Эти имена заново отчётливо всплыли в её памяти — Лида и Пётр. Только фамилию она никак не могла вспомнить, хотя она и крутилась на кончике языка. Макс был несколько возбуждён, Анжела не сообщила ему цель поездки, и это его, видимо, угнетало. Чтобы сбить градус нервозности, Макс взял в руки детектив и уткнулся в него носом. Анжела вспоминала детали поездки, их жизни в деревне, и перед её глазами всплывало всё больше мелких подробностей и деталей.

На небольшом полустаночке, где они вышли, царило полное безмолвие и безмятежность. Пожилая дворничиха ширкала метлой по асфальту и подозрительно косилась на молодую респектабельную пару. Макс подошёл к ней, чтобы спросить дорогу. Дворничиха кривила губы, что-то силилась объяснить ему, и, наконец, беспомощно развела руками. Макс вернулся к Анжеле.

— Чёрт знает, что за дыра! Куда ты меня, спрашивается, затащила?! Здесь даже такси не найдёшь.

— Во-первых, я тебя никуда не тащила, ты сам изъявил желание, а во-вторых,

что она тебе сказала?

— На остановку отправила. Автобус дожидаться. Можно, говорит, маршрутку поймать или попутку.

— И что тебя так напугало? Идём на остановку.

Макс тяжело вздохнул и подхватил сумку с вещами. На остановке кроме них никого не было. Трасса была пуста, и, очевидно, мало посещаема. Макс нервничал, и Анжела пожалела, что разрешила ему поехать. Его капризы начинали её раздражать. Где-то через час остановилась маршрутка, идущая в Осиновку, и после часовой тряски по ухабам Макс и Анжела вылезли на окраине деревни. У Анжелы кольнуло сердце. Деревенька не сильно изменилась за эти годы, но, как показалось Анжеле, слегка постарела и сгорбилась. Домики потемнели и скособочились, хотя кое-где уже виднелись веяния времени — большие каменные строения, окружённые высокими заборами.

— Ну, и куда мы теперь? — В голосе Макса сочился яд.

— Договоримся о постое. Скажем, туристы. Захотели пожить в глубинке. Места здесь красивые… Воздух чистый… Так что отдыхай, дорогой.

Анжела постучала в первый попавшийся дом. На стук вышла молодая баба в переднике, о который она вытирала мокрые руки. Лицо у бабы было простодушное и улыбчивое.

— Кого ищете, молодые люди? — спросила она приветливо, убирая с лица непослушную русую прядь.

— Никого. Нам бы пожить здесь дней несколько. Молока попить, в лес походить, на речку… Красиво тут у вас… Может, комнату кто сдаёт? — Анжела улыбнулась. — Из города. Мои предки родом отсюда. — Анжела безмятежно смотрела на женщину.

— Понятно. На родину, значит, потянуло…

— Потянуло.

— Вот и хорошо. У нас здесь и воздух, и молоко, всё свежее, вкусное! А комнату и я вам сдать могу, если оглоеды мои вам надоедать не будут. Я и приготовить, и баньку истопить могу. Муж мой в городе сейчас на заработках, так я одна. Вот комната свободная и есть.

Анжела с Максом переглянулись, и Анжела поспешила ответить.

— Мы согласны. Тем более, что нам ненадолго.

— А что так? Живите… время сейчас хорошее, тёплое…

— Дела не пускают. Вырвались вот на пару дней.

— Ну, да что я вам допрос устроила, дело-то ваше. Вы в дом проходите. Я вам чаю согрею с дороги, картошка у меня осталась — Баба захлопотала по дому. — Меня Валей зовут, а вас как?

— Я Анжела, это Максим, мой жених.

— Ну, располагайтесь. Я пока вам комнату приготовлю, постель застелю. Перина чисто пуховая, мягкая! — Валя ушла в комнату, и оттуда доносился только звук взбиваемых подушек.

Потом они пили чай с черничным вареньем и валялись на мягкой перине, покрытой белоснежной простынёй, вышитой по краям. Анжела даже не знала, что такие бывают. Макс быстро уснул, а Анжела выбралась из пухового плена и вышла из комнаты, увидев, что Валя ещё не спит. На вид женщине было лет тридцать пять, и она вполне могла знать о трагедии, разыгравшейся с её семьёй.

В кухне Валя кормила оглоедов — двух мальчишек лет по двенадцать. Они смущённо поздоровались с Анжелой и уткнулись в свои тарелки. Валя поспешно освободила Анжеле место за столом и прикрикнула на сыновей.

— Доедайте и быстро спать, нечего уши здесь греть! — а потом обратилась к Анжеле: — Не спится на новом месте? Обычное дело, — она махнула рукой, — привыкнете потом. Плохо, что не надолго… Вы чем занимаетесь, если не секрет?

— Не секрет. Я на скрипке играю.

— О! Музыкантша, значит… Хорошая профессия. А жених ваш?