Музыкант. Том 1
Шрифт:
— Надеюсь, не за «Спартак»?
— Уж точно не за них, — усмехнулся я.
— Это хорошо, а то к питомцам Николая Петровича у нас, скажем так, особое отношение… Ладно, хоть набор у нас проходит к сентябрю, да и по возрасту ты переросток, но сделаю для тебя исключение. Принесешь медицинскую справку и выписку из школьного аттестата. Надеюсь, не двоечник?
— Скорее троечник, — утешил я тренера. — Документы уже отнес в железнодорожное училище. Аттестат, кстати, тоже.
— Тогда там в секретариате попросишь, чтобы тебе сделали выписку. А направление в спортивный диспансер я тебе сейчас напишу. У меня там главврач Семен
Обстановка в спортшколе ЦСКА в принципе располагала, да и тренер не казался каким-то уж авторитарным монстром. Неулыбчив, это да, но дело свое, по словам Пеле, вроде бы знал неплохо. Поэтому я решил пока приглядеться, глядишь, выйдет из меня какой-нибудь толк и на футбольном поприще. С музыкой же завязывать я тоже не собирался, одно другому, как говорится, не помеха.
Но прежде чем в следующий понедельник я положил на стол Ильичу справку из диспансера и выписку оценок из школьного аттестата, произошли кое-какие события. Причем из разряда не очень приятных. Я начинал понемногу избегать встреч с корешами Егора, разве что с Мухой, как соседом и одноклассником, а теперь еще и сокурсником, виделся довольно часто. Вот как раз Муха и настоял в этот субботний день, чтобы я присоединился к их компании, поскольку должен был решаться какой-то серьезный вопрос.
Пуская по кругу папиросу и бутылку вермута, мы решали, как нам лучше обчистить сегодня вечером табачный ларек возле станции метро «Курская». Идея исходила от Бугра, он и предложил, как стемнеет, выставить стекло и Сяве, как самому мелкому и шустрому, забраться внутрь.
— Разбивать, что ли, собрался? — спросил Муха, забычивая окурок. — Шуму знаешь сколько будет, там же в центре постоянно милицейские патрули шастают.
— На фига разбивать, гвоздики отогнем, я сегодня уже с утра ходил, приглядывался.
— Я не смогу, мне родичи велят в девять вечера дома быть, — потупив глаза, сообщил Дюша.
— Послал бы их, да и все, — с легким презрением ответил Бугор. — Че, может, еще кому-то мамка не разрешает после девяти гулять?
Честно говоря, у меня было большое желание взять самоотвод, но я подумал, что пока еще рано демонстрировать характер и хорошее воспитание. Все ж таки табачный ларек собрались грабить, а не одинокую старушку.
— Так во сколько точно киоск чистить начнем? — решил я все же уточнить.
— Часов в 10 нормально будет. Он не возле самой станции, а за углом, так что место там не самое людное. Двое на стреме, я и Сява работаем по месту.
В общем, порешили, что без четверти десять вечера встречаемся у станции метро «Курская». Желательно с портфелями, потому что сетчатые авоськи, набитые ворованной табачной продукцией, нас сразу же спалят. А подросток с портфелем, даже в 11-м часу вечера, особого подозрения вызвать не должен.
Поскольку мама сегодня снова дежурила в ночную, и ушла из дома за час до того, как я заявился на ужин, то я предупредил Катьку, что приду сегодня попозже, часов в 11 вечера.
— Свидание у меня сегодня, — ответил я на ее немой вопрос. — Хотим погулять по набережной Москва-реки.
— Не рано тебе еще на свидания-то ходить? — потрепала сестра меня за вихор.
— Нормально, — стараясь, чтобы мой голос
— А кто хоть твоя избранница?
— Да-а… Есть одна.
— Ну ладно, не хочешь — не рассказывай. Только сильно не загуливайся. Ключ не забудь взять, а то я, может, уже и спать буду, когда ты вернешься.
Без четверти десять мы с Мухой вышли на станции метро «Курская». На выходе нас уже поджидали Бугор и Сява. Путин всячески демонстрировал, что ни капельки не боится предстоящей операции по хищению социалистической собственности, где ему предстоит сыграть одну из главных ролей, но чувствовалось, что весь его оптимизм больше напоказ.
Мы свернули за угол, где стоял киоск с надписью «Сигары-сигареты-табак», тут Бугор забрал у нас пустые портфели и показал отвертку:
— Щас гвоздики отогну вон на том окошке, и все будет чики-пуки.
— Ты только «пальчики» свои не оставь случайно на стекле-то, — посоветовал я автору воровской схемы.
— Что за «пальчики»?
— Отпечатки пальцев, по которым найдут тебя, а через тебя, вполне вероятно, и нас.
— А-а, точно! Блин, а чем их вытереть…
— На вот, держи, — протянул я Бугру относительно чистый носовой платок. — После вернешь. И ты, Сява, особо там не следи.
— Ладно, не учи ученого, — с ухмылкой протянул малолетка.
После того, как роли были распределены, мы с Мухой рассредоточились в разных концах проулка. В случае появления нежелательных прохожих и уж тем более милицейского патруля следовало зайтись в приступе кашля.
Признаться, пока я караулил свой участок проулка, меня изрядно потряхивало. Как-никак не было у меня особого опыта противоправных действий, поэтому вероятность быть пойманным и впоследствии отправленным в колонию для несовершеннолетних меня совсем не прельщала. Жизнь, блин, только начинается, а тут сразу большой и жирный крест. И так уже стою на учете в ПДН, из-за чего, по словам Мухи, мне, как и ему, пока не довелось вступить в ВЛКСМ. А быть вне комсомола сейчас — это лишиться многих плюшек.
Легкий свист отвлек меня от созерцания освещенного окна на втором этаже в доме напротив, где мелькал женский силуэт. Едва различимый в свете далекого уличного фонаря Бугор махал рукой. Похоже, можно было выразиться фразой Василия Алибабаевича: «О, украли уже? Ну, я пошел».
Действительно, дело провернули довольно быстро, Бугор уже успел вставить на место стекло. У киоска стояли три портфеля и объемистая сумка, принадлежавшая нашему боссу.
— Все отлично, отпечатков менты не найдут, — возвращая мне платок, довольно сообщил Бугор. — Сейчас чешем в наше потайное место и там скидываем барахло. А потом можно и по домам.
Потайным местом оказался подвал старого, еще дореволюционной постройки дома, уже который год, если верить Мухе, готовящегося под снос. У запасливого Бугра с собой был припасен фонарик, он шел первым, изредка посвечивая назад, чтобы мы не разбили себе лбы о низкий сводчатый потолок. Хорошо хоть земляной пол оказался относительно ровным и чистым.
Наконец остановились у дощатой двери, закрытой на навесной замок. Выяснилось, что ключ от нее у Юрки Крутикова тоже имелся. Комнатушка оказалась небольшой, в ней даже присутствовало что-то вроде стола. То есть крышка была от настоящего стола, но она покоилась на ящиках, склоченных их деревянных реек. Такие же ящики служили и в качестве стульев.