Музыкант и модель
Шрифт:
– Вроде бы все собрались? – спросил Маковски.
– А где Лиз? – недоуменно осмотрел палубу Джек.
– Боже мой, неужели она все еще спит? Может быть, ей нездоровится. – Дэвид оставил бутылку с воткнутым штопором и, извинившись, спустился вниз.
Подняли бокалы. Включили дополнительные огни. Люсия удивилась, как просторно на яхте, издалека она казалась меньше. Том пытался быть заводилой.
– Господа, я предлагаю вам выпить за того неизвестного, кому первому пришло в голову натянуть лоскут и поймать в него ветер, – деловито произнес он.
– Том в своем репертуаре.
Люсии хотелось, чтобы вернулся Дэвид. Она не могла не осознавать, что расстроена его равнодушием. Зародившиеся было подозрения не оправдывались: сейчас он совсем не выглядел ловеласом. Как это ни странно, она бы предпочла обратное. Вероятно, вино подействовало на нее слишком быстро. Тони обнял ее сзади за плечи, но ей захотелось освободиться из его объятий. «Лиз… Кто это?» – промелькнуло в голове.
Небо чернело облаками, но иногда на нем вырисовывались темно-розовые косые полоски. Люсия вдыхала глубже. Ей было немного обидно, что она не очень хорошо понимает, о чем говорят моряки-любители. Тони подсунул ей воздушное пирожное и, сообразив, что нужно не мешать нахлынувшей на нее мечтательности, удалился, оставив девушку стоять у борта с запрокинутой головой.
– Лиз, дорогая, где вы пропадали, вам лучше? – Голос Тома заставил Люсию забыть о небесном орнаменте.
В сопровождении Маковски появилась немолодая женщина с тяжелым узлом волос на затылке и огромными, выразительными глазами. Она едва доставала ему до плеча, а ее лицо и фигура, хоть и сохранили, что называется, остатки былой красоты, но источали какую-то хроническую усталость. Ее с радостью приветствовали. Она сухо улыбалась, держалась прямо и иногда делала пространные жесты большими красивыми руками.
– Позвольте мне познакомить вас со своей женой. – Дэвид подошел к Люсии сзади совсем неслышно и несколько испугал ее.
Она ощутила выше локтя слабое, но властное прикосновение и послушно подошла к маленькой женщине, подталкиваемая кончиками пальцев, как клавиша.
– Лиз, это наша гостья из Мадрида – Люсия. Люсия, это моя жена Лиз. Надеюсь, вы понравитесь друг другу. – Проникновенный голос Маковски прекрасно сочетался с размеренным хлюпаньем прибоя.
– А как же иначе. Мне очень приятно. Дэвид всегда заботится о том, чтобы у нас не было скучно. Ему интересны люди, а мне интересен его выбор. Он так тонко чувствует, кто может стать другом нашей семьи. По-моему, в вас он не ошибся. Хотите фисташкового мороженого? – Лиз несколько озадачила Люсию таким монологом. А Маковски исчез так же незаметно, как и появился.
– Спасибо. Я была на концерте вашего мужа в Тель-Авиве и получила такое удовольствие!
Лиз посмотрела на нее внимательнее:
– В Тель-Авиве? Вы там были?
– Да, мой друг Тони получил приглашение на медицинский симпозиум и взял с собой меня.
– Так вы не одни в Эйлате? Где же вы оставили своего ученого друга?
– Там, на носу. Он беседует с Фрэдди на испанском.
Лиз приподняла тонкие брови. Она будто источала спокойствие. Ее умиротворенный взгляд остановился на какое-то время на отливающей зеленым блеском груди
– Ты неестественно оживлен, Дэйв… Лучше легкое вино, – почти прошептала заботливая, по всей видимости, жена.
Люсия подумала, что если кто и оживлен сверх меры, так это она, Люсия. Ей было не оторвать взгляда от складок белой шелковой блузы, от длинных пальцев с ровными ободками ногтей, от по-юношески стройных ног в обтягивающих элегантных брюках. Она отвернулась к морю и попыталась нарисовать только что виденный образ, но не смогла. Лицо не складывалось. Наверное, у него очень тонкая душа, ведь каждую секунду в сплетении убегающих, неспокойных черт можно прочесть что-то новое.
– У меня сюрприз! Внимание! – Из-за рубки появился Майкл, с трудом тащивший что-то огромное, накрытое черной тканью. Сзади с ухмылкой заговорщика и сигарой во рту вышагивал Том.
Любопытство объединило гостей. Даже Тони спохватился, что оставил Люсию без внимания. На счет «раз-два-три» сдернули покрывало, и тут же послышались восторженные возгласы: огромный старинный патефон с фигурным краем позеленевшей от старости трубы был именно тем, чего не хватало в этот вечер.
– Он в отличном состоянии. Можно устроить танцы. Том, позволите мне пригласить вашу очаровательную жену?
– А крутить ручку вы предлагаете мне?
– Ну один разок!
– Только потому, Майкл, что вы лучший рулевой из всех, с кем мне доводилось плавать. – Том окружил себя кольцами дыма.
Мелодии двадцатых—тридцатых годов в сочетании с дорогим французским вином окончательно запутали Люсию во времени, пространстве и ощущениях. Тони потащил ее танцевать. Рядом элегантно, слаженно покачивались Джек и Сьюзи. Они представляли собой нечто неразделимое, это нельзя было не заметить…
– Тебе нравится здесь? – попытался обратить на себя ее внимание Тони. Партнерша уже минут пять смотрела поверх его плеча.
– Да, несомненно… Кстати, Фрэдди интересный собеседник?
– Менее интересный, чем ты, но за неимением лучшего… У него совершенно превратное представление о перспективах кардиологии, но в общем медицинские темы ему близки, как и многим людям за сорок.
– А ему за сорок? Я думала, он намного моложе.
– Ну, я не спрашивал, но думаю, что не ошибаюсь.
– Надеюсь, ты убедил его в том, что бояться за свою жизнь с каждым годом нужно все меньше.
– Он пытался убедить меня, что бояться будут, даже если мы откроем секрет бессмертия.
– Судя по докладам на твоем симпозиуме, секрету бессмертия пока не грозит быть открытым.
– Ну вот, и ты туда же. Во времена этого патефона не умели толком лечить даже воспаление легких. Патефон еще не утратил свойства крутиться и издавать свои трещащие звуки, а мы уже столько тайн постигли.
– Может, это тайны постигли нас.
– Что за несуразицу ты говоришь? Пей меньше вина, а то я не дотащу тебя до отеля. – Он поцеловал ее в висок и поблагодарил за танец.
– Вы прекрасно смотритесь вместе, – подоспел с наполненными бокалами Фрэдди. – Не хотели бы отправиться в свадебное путешествие на яхте?