Музыкальный приворот
Шрифт:
Гордо дав мальчишкам номер местного отделения Федеральная Службы Безопасности, выдавая его за свой собственный, Нинка, наконец, покинула территорию гостеприимного зоопарка, нашла такси и повезла себя и меня ко мне домой.
– У меня скучно, - заявила она мне свой выбор, - а у тебя всегда что-нибудь веселое происходит.
Увы, в этот день у меня ничего интересного не происходило. Родственнички еще не вернулись, потому что у кого-то там сломалась машина, поэтому мы с Нинкой ограничились громкой музыкой и пространными разговорами, пятьдесят процентов которых было посвящена
И только поздно вечером она позвонила Келле на телефон, чтобы убедиться, что он "жив-здоров, и что голову ему заштопали", лишив волос только на виске. Таким образом, неугомонный барабанщик стал обладателем новой прически - над одним ухом волосы были модно сбриты, а над другим свисали длинные синие пряди.
– А ты мне почему раньше не позвонила, королева?
– Укоряющее спросил безвинно пострадавший от рук Бабы Яги. Связь была очень громкой, и я прекрасно слышала каждое его слово.
– Это ты почему мне первым не позвонил? Я же ждала. Волновалась.
– Тут же нашлась девушка. Ждала она, как же!
– И, малышка, - продолжал парень, не слыша ее слов, - это вообще что за хрен с горы был?
– Да так, - не стала рассказывать девушка о Валерии.
– У тебя с ним что-то есть? Вы встречались?
– Задавал все больше вопросов Келла серьезным тоном.
– С кем? С этим хмырем? Ты что, умом двинулся? Нет, конечно!- В ужасе проговорила подруга. Я представила ее в обнимку с Бабой Ягой и захихикала. Они вообще-то неплохо бы смотрелись вместе, если бы подружка не была бы выше молодого человека на сантиметров десять. Журавль показала мне кулак.
– Детка, ты только я, - убежденно заявил Келла в телефон, - так что осторожнее, иначе судьбу Дездемоны можешь разделить. Я ревнив, как ее негр.
– И довольный своей шуткой, он рассмеялся.
Нинка скорчила неприятную рожу, беззвучно произнося проклятия на чью-то синюю голову, но вслух произнесла преувеличенно задумчиво:
– А ты… а ты…а ты разделишь роль… Ой, я даже не знаю, кому из героев Шекспира по башке бутылкой прилетело бутылкой. Такие вообще были?
– Не смешно.
– Надулся Келла.
– Милый, - брезгливо произнесла Ниночка, - не обижайся. Ты ведь такой туп… хм…сильный.
– Да, я такой. Не надорвался же я, когда тебя столько времени на руках держал…
В результате эти двое еще раза три поругались и помирились, а, как только Ниночка закончила разговор, она стала злобно распространяться по поводу Келлы, его характера и семьи. А потом выдала:
– Видишь, как здорово приворожился Келла, - сказала он мне, - надо к этой Алевтине еще съездить. А, блин, звонят. Неймется какой-то собаке.
С этим словами Нинка вновь взяла трубку.
– Моя любимая королева, как мне попросить у тебя прощения?
– Раздался заунывный голос Валерия.
– Отправься к праотцам, - никогда не была доброй Ниночка.- Или просто
– А этот Келла, что тебя с ним связывает? Моя любимая, скажи мне, что! Я найду его!
Ого, сколько у них с барабанщиком "На краю" общих интересов. Во-первых, Нинка, во-вторых, встретиться друг с другом оба хотят. Не иначе, понравились друг другу.
– Я тебе найду, козлина ты эдакая.
И Ниночка со злостью нажала на красную кнопочку.
– Знаешь, - задумчиво поглядела на меня Нинка, - я, пожалуй, обращусь к Алевтине, чтобы она Бабу Ягу того… наоборот приворожила.
– Как это наоборот?
– Чтобы он обо мне забыл!
– Выдала Нинка, выхватила у меня из-под носа последние два печенья и запихала их в рот под мой негодующий возглас.
– Обжора.
– Зануда.
– Проглот!
– Тройная зануда! Занудище!
И мы, как маленькие, стали кидаться подушками…
Нинка ушла поздно, тогда, когда мои родственнички, наконец, прибыли в родной дом вместе с Крабом и двумя каким-то длинноволосым мужиками, которых я не знала.
– Кто меня потревожил? Убью на хреееен!
– Проорало басом на весь дом, но нам с Нинкой было не привыкать.
Нелли, Томас и гости пребывали в прекрасном расположении духа, наперебой рассказывая, как классно он отдохнули. Леша, ничего не говоря, ушел в ванную комнату, а вот Эдгар пребывал в самом мрачном настроении, и почти сразу же кинулся к любимому. Вернее, к компьютеру
– Компонарик, - проводила его взглядом Нинка и убежала куда-то на кухню. А я отправилась спать. Вот так глупо и закончился этот странный день. А ночью мне совсем ниче6го не снилось.
Следующий день веселым и хорошим я никак не могла назвать, да и среду тоже. С одной стороны, благодаря неоценимой помощи подруги-шантажистки, в учебе все было нормально. Статью Сеточкину Нинка все же написала, но велела мне передать ему с рук на руки, сказав, будто это моя работа. Со Славиком она видеться не желала, мотивируя это тем, что он "теперь на фиг не нужен, этот тощий раздолбай". Я пришла к главному редактору университетской газеты вместе с назойливой Татьяной, прилипшей ко мне, как банный лист. Каким-то невероятным образом Сеточкин принял старосту группы в свою редакцию, взял статью и, печально возведя свои унылые глаза на меня, осведомился:
– Что случилось с Ниночкой? Почему она не берет трубку и в Интернете больше не отвечает?
Я отвела глаза и сказала, что моя подруга больна. Она ведь действительно больна - не дружит с головой. Таня жадно ловила мои слова насчет Нинки и прекрасно все поняла, потому что на следующий день раззвонила всей группе, а также девчонкам из параллельной, что "Журавль бросила Сеточкина и, наверное, у нее какой-нибудь новый кавалер появился".
Узнав, что должность на место нового молодого человека ангела Ниночки открыта, пара историков, учащихся на соседнем этаже, а также один физик и парень из физвоза тут же предприняли пару попыток привлечь внимание Журавлика. Только она, кажется, никого не замечала и отшивала молодых людей не так резко, как обычно. Ее мысли были поглощены Келлой.