Музыкальный приворот

Джейн Анна

–  Ну, Катька, даешь! А еще из интеллигентной семьи!

–  Из какой интеллигентной семьи?
– Взорвалась я.

–  Ну, мама вас считает интеллигентами.
– Нашлась тут же девушка.
– Она все говорит, а остальные ей поддакивают: какая хорошая, дружная семья у твоей подруги. Интеллигентная! Папа знаменитый художник, старший брат дизайнер. Ну, это Леша маме моей представился твоим братом, а она поверила, - пояснила подруга, хорошо передразнивая высокий голос собственной мамы.
– И бабушка у них в Союзе Писателей России, и дедушка - военный. И Катенька, наверное, такой

же интеллигентной будет.

–  Не будет.
– Мрачно сказал я в ответ. Тетя Соня - мама Нинки, почему-то считала нашу семью очень приличной и воспитанной.

–  Катенька у нас будет знаменитым адвокатом.
– Хлопнула меня по плечу подруга.

–  Тоже не будет.
– Огрызнулась я, все еще обиженная на «средневековье».

–  У тебя рожа, как у недовольного ежа!
– Захихикала Нинка.
– Запоминай, пока я жива. Античность, Средневековье, Возрождение, Просвещение. Не позорься больше.

Я поморщилась.

–  Ой, не надо лекций мне читать.

–  Ути-пути, наш будущий адвокат обиделся.
– Погладила меня по волосам Нинка и тут же заметила.
– Шампунь поменяй.

–  Я вообще юристом не хочу быть.
– Сказала я.

–  А на фига ты тогда сюда поступала?
– сердито сдвинула умело подкрашенные брови Нинка.
– И меня за собой потащила?

–  Это ты сама себя потащила. И вообще, куда поступила, туда поступила.

Я не стала рассказывать ей о том, что на юрфак меня едва ли не насильно отправил собственный дядя. В то время деканом факультета была одна из его молодящихся любовниц, которая запихала меня на бюджетное место. Если я скажу это Нинке, то она меня точно засмеет. Она, кстати, после школы вообще никуда не хотела поступать и говорила, что будет моделью. Дядя Витя (папа Нинки) категорически заявил, что он в таком случае содержать Нину не будет и по его авторитетному мнению, младшая дочь еще не доросла до каких-то там моделей. Обиженная и обозленная блондинкадолго думала, где же будет учиться. Окончив школу с золотой медалью и превосходно сдав ЕГЭ, подруга могла поступить практически куда угодно. Я долго теребила подругу, спрашивая, куда она направит свои стопы тридцать седьмого размера (и это при росте 178 сантиметров!), но девушка только отмалчивалась. Я даже на нее за это обиделась.

Каково же было мое удивление, когда я пришла в университет 1 сентября и первым делом встретила у входа ухмыляющуюся Нинку.

–  А вот и я.
– Сообщила она мне.
– Мне скучно будет одной.

Тогда я поняла, что испытывают ребята из гоголевской комедии «Ревизор» в последней знаменитой сцене.

Родители Нинки подумали, что это я потащила ее учиться на такую серьезную, по их мнению, специальность, и стали относиться ко мне едва ли не как к родственнице.

Подруга продолжала наседать:

–  Ну, так я не поняла, ты от нечего делать решила в юристы идти, а?

–  Да буду-буду я юристом.
– Сказала я е в ответ, и чтобы отвлечь ее внимание, сказала:

–  Гляди, твоя любимая одногруппница Ольга со своим Никитой. Тупая парочка!

Эти двое, держась за руки, прошли мимо нас, ничего не видя и не слыша - настолько были заняты собой.

–  Фу.
– Поморщилась Нинка.
– Глядеть противно.

Вот видишь, как ей повезло. Если я это проделаю над Кеем, то он точно моим станет. Увидит и обомлеет.

–  Пока что от тебя млеет твой Сеточкин.

–  Не напоминай мне об этом выродке человечества!
– Потеряла привычное хладнокровие подруга и выхватила вдруг у меня из рук бутылку колы.

–  А чего вдруг? Все вокруг, между прочим, вас знатной парой считают…

–  В прошлый раз мне пришлось вынести пытку! Этот кадр полез ко мне целоваться! Он даже не знал, что изобрели жвачку! Фууу!
– Она резко открыла крышку от газированной воды, а та, жизнерадостно шипя, полилась на ее новый светлый свитерок, приобретенный в модном магазине не ранее, как вчера.

–  Твою же дивизию!
– Не по-женски выругалась Нинка, нашаривая салфетки в своей новой бездонной сумке. Ее настроение портилось все сильнее.
– что за день сегодня такой. Но ничего, я все ради своего Кея вытерплю.

–  Фанатичка ты все же.
– Помогала оттереть от колы свитер я.

–  Завистница.

–  Клоунесса.

–  Крети… а тебе чего здесь надо?
– Рявкнула вдруг подруга.

–  Ты чего?
– Испуганно спросила я, проследила за ее недобрым взглядом и обернулась. Возле нас стоял все тот же Артем. В мешковатой толстовке, потертых джинсах, с рюкзаком за плечами, он вообще больше походил на школьника-старшеклассника, чем на студента.

–  Чего стоишь?
– Нелестным тоном спросила подруга у парня.- Иди, куда шел.

С теми, кому Нинка отказывала, она вела себя по хамски - то есть показывала истинную себя. Вроде бы как раз не нужен ей этот человек, так и незачем перед ним строить из себя ангела.

Артем несмело улыбнулся. Пальцами, наполовину скрытыми растянувшимся рукавом толстовки, он поправил очки в черной толстой оправе.

–  П-привет, Нина. Я хотел бы тебе…

–  Слушай, мальчик, иди-ка ты отсюда!

Тот несколько оторопел, но продолжал:

–  П-подарить… сегодня день ан…

–  Какой ан?
– Прервала его девушка.
– Ты задолбал меня, честное слово.

–  Нин, да ладно тебе.
– Тронула я ее за руку.

–  Я хотел подарить тебе подарок.
– Перестал, наконец, заикаться Артем и протянул небольшой нежно-фиолетовый сверток, который то время держал спрятанным за спиной левой рукой.

Нина взглянула на подарок, который, видно, кажется, своим внешним видом ей совсем не понравился, скорчила какую-то страшную гримасу, подняла выразительно брови и сказала:

–  Выброси. Вот дурак. Что там?

–  Конфеты… - Прошептал он едва слышно.

–  Наверняка дешевка, - презрительно скривила ярко-накрашенные губы Нинка. Мне такое дерьмо не нужно. И вообще, запомни, я люблю успешных, богатых и красивых. Ты не попадаешь ни под одну категорию, неудачник. Я в туалет, - бросила она мне - эта проклятая кола везде. И позаботься, пожалуйста, о том, чтобы к моему приходу этого несчастного здесь не было.

Спрыгнув с высокого подоконника, где мы собственно и сидели, она, громко стуча каблуками, удалилась. Мне стало неловко. Протянутая рука молодого человека так и застыла в воздухе. Наверное, ему неприятно.