Музыка теней

Гарвуд Джулия

Никто из вождей не произнес ни слова.

– Это не займет много времени, – сказал настоятель и повел их по ступеням.

Бродик кивнул на Кольма и сказал:

– Учитывая, сколько на нем грехов, я не рассчитывал бы на это.

Кольму было не до шуток. Он отодвинул Бродика плечом.

– Я здесь не для исповеди. Я пришел задать несколько вопросов касательно моего брата. Хочу как можно быстрее разобраться с этим и уйти. Возможно, мне удастся убедить отца Гилроя пойти со мной. Когда рядом столько англичан, я не могу ни думать,

ни дышать.

– Сомневаюсь, что Гилрой захочет с нами пойти. Но за спрос не бьют, – сказал Бродик.

– А кто сказал, что я стану его спрашивать?

Бродик пожал плечами. Кольм все равно сделает по-своему, и мнение Бродика не в счет. Кроме того, и сам Бродик, возможно, поступил бы так же, если бы речь шла о его брате. И все же вырвать монаха из его обители и под страхом наказания заставить говорить о похитителях Лайама или о его спасителях… это может еще больше запятнать их души в глазах Господа.

Настоятель так внимательно прислушивался к их разговору, что не заметил, как закончилась лестница. Запыхавшись, он остановился и произнес:

– Вот мы и пришли.

Настоятель пошел было вниз, чтобы привести Гилроя, но Бродик остановил его:

– Скажите, настоятель, барон Джеффри и его дочь все еще здесь, или они уже уехали в Англию?

– Барон Джеффри? Вы знаете этого англичанина?

Бродик вздохнул.

– Мне стыдно признаться, но он мой родственник, – сказал он и добавил торопливо: – По линии жены.

– И все равно, какой позор, – сказал Кольм.

Бродик промолчал, напомнив себе, что Кольм его союзник.

– Я никогда не видел дочь барона, – сказал он настоятелю.

Настоятель с радостью ответил:

– Барон уехал на встречу со своим королем, а его дочь готовится к отъезду в Англию, но, боюсь, ей придется задержаться.

– Это почему же? – спросил Бродик.

– Вы не понимаете, – сказал настоятель. – Весь этот хаос из-за спора, за кого леди должна выйти замуж.

– А ее отец знает об этом? – поинтересовался Бродик.

– Нет, он уехал до того, как оба барона встретились здесь.

– А когда ожидают возвращения барона Джеффри? – Хотя будущее леди Габриелы его не касалось, Бродик все же чувствовал на себе бремя ответственности.

– Сомневаюсь, что кто-нибудь сообщил ее отцу о происходящем. Такое впечатление, что оба барона с нетерпением ждали, когда он уедет, чтобы заявить о помолвке с его дочерью. Оба ведут себя так, словно дело не терпит отлагательств. Из того, что мне довелось услышать, я понял, что они хотят сыграть свадьбу до того, как отец невесты сможет вмешаться. – Настоятель огляделся. – Странно все это, ох как странно. Но у леди есть охрана, и в стенах монастыря она в полной безопасности.

Подобная наивность возмущала Кольма. В аббатстве полно чужаков, преимущественно англичан. Как можно им верить? Гилрой сомневался в том, что монастырь безопасное место, раз попросил воинов охранять Лайама, пока тот был без сознания. Кольму стало любопытно,

что подумает настоятель, если узнает, что Лайам был его гостем.

– А леди Габриела согласилась выйти замуж за нового суженого? – спросил Бродик.

– Она пока не знает об этом. Но скоро за ней пошлют. – Настоятель вздохнул и покачал головой. – Лишь тогда ей станет известно о подобном бесчинстве.

Глава 20

Барон Косуолд ворвался в аббатство днем того же дня в сопровождении своих приближенных. Лизоблюды всегда следовали за ним, сейчас их было двадцать три. Так много их было неспроста, поскольку Косуолд надеялся запугать и впечатлить Перси.

Косуолд чувствовал свою власть. В руке у него был указ, который подтверждал, что только он, и никто иной, может говорить от имени короля.

Но Перси не испугался. Как и у Косуолда, у него везде были шпионы, и хотя он не знал об указе, но ему было известно, что его враг хочет прибрать к рукам и Финнис-Флэт, и леди Габриелу. Он предполагал, что барон Косуолд способен даже прибегнуть к силе ради достижения своих целей.

Но Перси был готов. В зал он вошел в сопровождении своры прихлебателей. Он не собирался уступать никому, ведь в руке у него был указ, который подтверждал, что только он, и никто иной, может говорить от имени короля. Король послал его на свадьбу вождя Монро с леди Габриелой, но после того, как жениха убили, он решил, что вправе решать судьбу Габриелы.

У каждого, кто облечен властью, найдется в рукаве пара козырей.

Бароны сошлись в центре гостевого зала. Двери, ведущие во внутренний двор, были распахнуты настежь. Эта баталия не могла произойти без свидетелей.

Перси напал первым. Он пронзил воздух тонким костлявым пальцем и сказал:

– Не смейте вмешиваться и подвергать сомнениям мои решения, ибо я говорю от имени короля Иоанна, и только я буду решать будущее леди Габриелы.

– Будущее с вами? – фыркнул Косуолд. – А вдобавок вам достанется Финнис-Флэт? Неужели вы, тупица, считаете, что так и случится? Уж ее-то вы точно не получите, об этом я позабочусь.

– У вас нет таких полномочий, Косуолд. Я буду сопровождать леди в Англию. – Перси не счел нужным добавить, что собирается силой заставить ее согласиться на брак с ним.

Косуолд шагнул навстречу.

– Вы не вправе говорить от имени короля, поскольку у меня на руках указ короля Иоанна, в котором он наделяет меня полномочиями действовать от его имени.

Перси был вне себя. На лбу у него вздулись вены.

– Нет, это у меня указ короля с его личной подписью и печатью. Вы меня не одурачите. Я знаю, чего вы добиваетесь, но вы ее не получите.

Бароны перешли на крик. Перепалка переместилась во двор, где зрителей прибавилось.

По одну сторону валуна, положенного посреди лужайки в качестве разграничительной линии, стоял Перси и его пособники, по другую – Косуолд со своими прихлебателями.