Музыка любви
Шрифт:
— Обрученная?..
— Свадьба леди Вирджинии станет событием сезона в Лондоне. Церковь Святого Георгия, Ганновер-сквер, медовый месяц в Риме... А сколько свадебных подарков они здесь выбрали! Если вы с ней знакомы, то, может быть...
— О нет, благодарю вас. Она вряд ли меня вспомнит.
«А он, — с грустью подумала Карина, — сделает вид, что не помнит меня. Возможно, вообще не узнает».
— Спасибо, — быстро сказала она и, выскользнув за дверь, побежала по улице, надеясь исчезнуть, пока ее не узнал мужчина, которого
Существовали обстоятельства, о которых жених и невеста не говорили между собой, поскольку в этом не было необходимости.
Виконт Ментон никогда бы не напомнил своей невесте, что прежде чем принять его предложение, она упорно пыталась завоевать герцога Уэстбери.
Леди Вирджиния в свою очередь никогда бы прямо не сказала, что только осознав свое поражение, она остановила выбор на мужчине, титул которого был ниже титула ее отца.
Дочь графа ни в коем случае не вышла бы замуж за какого-то виконта, если бы не дошла до отчаяния. Однако леди Вирджиния пребывала в отчаянии. Сделав ставку на герцога, она отвергала других соискателей ее руки и потеряла драгоценное время. Ей было уже двадцать пять лет, и она решила согласиться на то, что могла себе теперь позволить. Среди своих поклонников Вирджиния не нашла никого лучше виконта Ментона, который много лет безнадежно ее любил. Он знал, что невеста не любит его, но готов был с этим смириться.
Точно так же ни один из двух мужчин не стал бы говорить своему другу, что леди Вирджиния вышла замуж за него потому лишь, что не смогла добиться любви другого. Вместо того участники любовного треугольника вынуждены были играть свои роли: влюбленной молодой пары и друга семьи. В программу разыгрываемого спектакля входил поход в магазин Эспри. Герцога попросили сопровождать их, и они вместе должны были выбрать свадебные подарки.
— Как это благородно с вашей стороны, — повторила леди Вирджиния, не отрывая взгляда от лица герцога. — Вы самый дорогой друг для нас обоих. Неправда ли, Жиль, он наш самый лучший друг?
— Конечно, — согласился виконт, оторвавшись от витрины с драгоценностями. — Хотя настоящий хороший друг согласился бы стать самым лучшим другом лично для меня.
— Нет, нет, я хочу, чтобы мне вернули герцога, — настаивала Вирджиния. — С тех пор как папа стал инвалидом, никто не относился ко мне лучше, чем герцог. Он для меня всегда был вторым отцом.
— Благодарю вас, — поморщившись, герцог оценил этот тактический ход. — Вы оба очень добры, но, к сожалению, мне нужно ехать за границу. А теперь, леди Вирджиния, чем еще я могу вас соблазнить?
— Леди Вирджиния? — надулась она и тихо добавила: — Раньше вы звали меня просто Вирджинией.
— Это было до того, как вы стали невестой другого мужчины, — заметил он. — Так как насчет драгоценностей? Если, конечно, не возражает ваш жених.
— О, он не будет возражать, что бы вы мне ни купили. Он говорит, что я должна иметь все, что захочу.
— В
Надежды герцога оправдались: Вирджиния была поглощена выбором ожерелий. Виконт подошел ближе к другу и спросил:
— Ты так и не нашел ее?
— Никаких следов. Абсолютно ничего. Никто ничего не слыхал. Я был уверен, что нагоню кареты Берти на лондонской дороге: они не могли ехать быстро. Но труппа просто растворилась, исчезла в никуда. С тех пор как я в Лондоне, ничего не смог разузнать. Я был там, где раньше жил Берти, но он переехал.
— А если бы и нашел Берти, ты уверен, что она с ним? Когда они давали представление в Уэстбери, кто-то говорил мне, что Ирис в последнюю минуту заменила другую артистку.
— Да, но я не стал ее расспрашивать, кто она. Зачем? Я был уверен, что ни одна женщина, которую я хочу, меня не оставит. Даже когда Ирис бросила мне вызов, заявив, что она не такая, как другие, я не обратил на это внимания. Я понял все, только когда она, словно дешевую побрякушку, отвергла бриллиантовый браслет стоимостью в тысячу фунтов.
— Думаю, ты не потерял в деньгах, — иронично заметил виконт.
— Нет, браслет у меня. Надеюсь, я найду Ирис и верну ей подарок.
— Но если она так настроена против тебя...
— Вот это меня и тревожит. Все равно, я чувствую, что она всегда рядом. Оглянусь, а ее нет. Но она со мной и во сне и наяву. Может быть, я схожу с ума.
Герцог вздохнул:
— Разве мужчине может являться призрак живой женщины? Мне является.
— Мой дорогой друг, — сказал виконт с искренней озабоченностью. — Я тебя не узнаю.
— Я сам себя не узнаю и рад этому. Если бы я встретил ее сейчас, то мог бы сказать ей, что она сделала меня лучше.
— Тогда ты обязательно ее найдешь, — заверил друга Ментон.
— Очень бы хотел в это верить.
Резкий смешок леди Вирджинии заставил их обернуться.
— О, посмотрите, — воскликнула она, держа бриллиантовое ожерелье. — Оно просто божественно!
— Оно бесподобно, — сказал герцог, изобразив на лице улыбку.
— И это тоже. — Она протянула руку к прилавку и взяла еще одно блестящее украшение. — Этот
милый браслет так подходит к ожерелью, — вздохнула она.
– Нет!
Этот возглас так неожиданно вырвался у герцога, что он не успел сдержаться. Однако быстро взял себя в руки.
— Я ошибся, — сказал он неуверенным голосом. — Бриллианты вам не идут. Вам следует носить исключительно жемчуг. Его мягкое мерцание как раз для вас.
Они остановились на жемчужной диадеме. Герцог великодушно добавил гармонирующий с ней зажим для галстука — подарок виконту.
— Мои наилучшие пожелания вам обоим, — торопливо сказал он. — Желаю вам жить вместе долго и счастливо.
Была еще одна вещь, которую герцог не мог бы сказать жениху: то, что он был рад избавиться наконец от леди Вирджинии.