Мужской стриптиз
Шрифт:
– Только одной нет, приза симпатий из Монте-Карло, – пожаловалась девушка. – Это такой смешной клоун. Муж забрал и не отдал.
– А что он, особо ценный, этот клоун? Много золота в нем?
– Нет, почему золото? – рассмеялась Анастасия. – Он же не станет ее пилить. Просто Марк считает, что этого клоуна я получила благодаря ему. Потому что он лично знаком с родней самого принца. Марк считает, что этого клоуна больше заслужил он сам. Я его получила слишком рано, еще не была известна. Все это немножко по-детски, но мне тоже обидно… Что ты на меня так смотришь?
– Мне не верится. Смотрю на тебя, слушаю и не могу поверить,
– Я бы просто не пережила эту ночь одна. Слишком много гадостей свалилось. Как ты так сделал, что я тебе доверяю?
– Я ничего не делал. Я… мне страшно немножко. Ты для меня, как редкая бабочка. Вот так… – Он выставил руку над горящей свечкой. – Будто случайно, не ожидая, загадал тебя встретить, и вдруг – спустилась на ладонь. Ты так бабочку держала? Выдохнуть страшно, улетит…
Она закусила губу, плотнее завернулась в плед. Стала похожа на голубой пушистый кокон, только глаза сверкали из темноты.
– Сережа, думаешь, это знак был, что ты дозвонился? Зажги еще свечку, пожалуйста… Там, в ящике, я видела. Я в этом доме сама путаюсь. Все такое неудобное, чужое.
Проходя мимо, он поборол внезапно нахлынувшее желание – схватить ее, маленькую, беззащитную, вместе с пледом на руки, укутать плотнее, прижать к себе и никому-никому больше не отдавать…
Поборол. С трудом протиснулся между тахтой и сервантом, разыскал в кухне свечи.
– То, что ты рассказала… про развод и про разборки ваши… это как-то не укладывается. Похоже, он у тебя не слишком порядочный человек.
– Ты ничего не знаешь о Марке, – парировала хозяйка. – Да, он жесткий, он прагматик, но он не подлец. Я долго думала об этом. Он по-своему несчастный человек. Я рыдаю, когда мне плохо, а он даже слезу выронить не умеет… Он несчастен, как ребенок, которому не дали тепла. Понимаешь, о чем я? Когда человек в детстве не добирает тепла, ему нечего и отдать в зрелости. Как отдать другому то, что сам не сумел скопить, как?… Открой вино, пожалуйста, раз уж принес. Я вот думала… как получается, что мужчина, у которого есть все… и он все равно влюбляется в смешную, глупую девчонку, в деревенскую такую?… В том-то и дело, что он мог все купить, любых девок, любой разгул. Все мог купить, а чистого человека, чистое отношение купить не мог. Он внутри, в глубине души, искал чувство, которым его обделили. У него мать отца не слишком любила, и сына там… соответственно, тоже недолюбливали, раз между собой разобраться не могли. Он с детства сам по себе жил, старался деньги сам заработать. В четырнадцать лет сумел скопить, купил цветной телевизор, а мама его… представь, даже из комнаты не вышла, чтобы сына похвалить. Он до сих пор это ей простить не может, понимаешь? Так что нельзя человека одной краской поливать.
– Я не хотел поливать, – смутился Сергей. – Я, конечно, понимаю, у вас совсем другой уровень… но я тоже уходил. И ничего не взял.
– Прекрати об уровнях, все это ерунда! – вскипела Настя. – Вот мы сейчас сидим и пьем вино, и ночь на дворе. Мы просто два человека, которым надо поговорить, разве не так?
– Так. Сейчас так, – немедленно согласился он. – Я… я хотел тебе кое-что сказать. Еще раньше, пока за рулем сидел, сочинял, как это скажу. А потом ты дверь открыла – и все из головы вылетело.
– Такая голова дырявая? Или я такая страшная?
– Ты… ты необыкновенная. Я хотел объяснить, выслушай, не
– А ты нелегко относишься? – Она лукаво улыбнулась. – Каждую замуж зовешь, места себе не находишь?
– В том-то и дело, никого я замуж не зову, – выкрутился Сергей. – И в гости ни к кому не езжу. Это я тебе и хотел сказать. Ни к кому не езжу, а к тебе поехал…
Он опять забыл, что намеревался сказать. Сказать хотелось нечто важное и светлое, но сочинить это светлое получалось, только крепко зажмурив глаза. Стоило бросить взгляд на скучную действительность – и он мгновенно утыкался в пропасть. Эта сказочная бабочка в любой миг могла упорхнуть, обжечь его сиянием, заставить верить в чудо, воспалить его глупые надежды… и исчезнуть. Между ними простиралась бездонная пропасть, на одном берегу – суетливый московский мирок, с дрязгами, разборками, скорыми деньгами и такими же скорыми провалами… А на другом, недоступном краю пропасти – кочующие миражи шапито, сияющие иглы шпилей в облаках детского смеха, миллионные контракты и фешенебельные поклонники.
– А раз приехал, тогда – наливай. И рассказывай, твоя очередь!
Сергей кинул быстрый взгляд на часы. Похоже, спать она не собиралась.
– Только это вино – тебе, наверное, не слишком понравится?
– Прекрати, а? Если ты еще раз сделаешь намек на мою буржуйскую сущность – я высыплю на тебя все пельмени, прямо из кастрюли… Кстати, они готовы. Ты вроде есть хотел?
Она выпустила подушку, ринулась на кухню, загремела поварешкой.
– Ага, кушать хочу жутко, только забыл, – признался Сергей. – Пельмени – просто обожаю.
– Сережа, я такая свинская хозяйка. Это я должна перед тобой извиниться за то, что в доме – шаром покати…
– Майонез у тебя есть? Пельмени привык есть с ним, ничего вкуснее нет.
– Каждому – свое, – дипломатично изрекла хозяйка и выставила перед ним полную банку «провансаля». – Теперь кушай и рассказывай.
– Тут такая неприятность, из-за меня… или не из-за меня, непонятно, но… два человека погибли. Точнее сказать – двух моих знакомых убили.
И не спеша рассказал все, включая мелкие и вовсе неприятные подробности. Нарочно рассказал в неприглядном свете, чтобы Настя не подумала, будто он себя выгораживает. Она оказалась потрясающим слушателем: ни разу не перебила, только следила темными глубокими глазами и наматывала на палец жесткий черный завиток над ухом. Когда Сергей выдохся и затих, ожидая сурового вердикта, она запросто задала несколько вопросов. Почти тех же самых, что задавал капитан Со-ломатин.
– Тебя хотят подставить. Точнее – уже подставили.
– Но… это неумно. – Сергей подумал, что спорит не с ней, а с самим собой. Потому что за последнее время слишком уж все свалилось в одну кучу: и убийства, и скандалы на дачных выездах, и разлад с Диланом. – Здесь все так просто. Если меня кто-то ненавидит – могли давно прикончить, наркоши это сделают за сотню баксов!..
– Значит, тебя не хотят убивать, – рассудила она. – Тебя хотят размазать. Если это, конечно, не паранойя, и все так, как есть. Хотят тебя до тюрьмы довести, а оттуда – может, еще и вытащат, но не бесплатно. Или хотят, чтобы ты всего лишился, проверять вас будут, перессорят между собой. Чтобы ты на улице оказался, под мостом.