Мужское дело
Шрифт:
Когда Тяжлов в очередной раз вышел с Крячко на связь, было уже около одиннадцати ночи. Он сообщил, что Мария приехала домой с каким-то бородатым типом. Следом за ней действительно во двор вполз «Форд».
Строева попрощалась с человеком, подвезшим ее до подъезда, и одна пошла домой. Почти сразу за ней в подъезд вошел один из тех парней, что приехали в «Форде». Вышел он через пять минут, а Гуров так и не появился. Крячко приказал Тяжлову вести наблюдение до тех пор, пока не вернется Гуров. Если сыщик не вернется до утра, то с рассветом их сменят.
– Придется тебе,
– Станислав, ты думаешь, пленка подлинная? – с сомнением спросил Веселов. – Что-то мне не верится, чтобы Лев Иванович...
– Все мы человеки, – усмехнулся Крячко. – И пленочка несомненно подлинная. Иначе Гуров бы на нее не купился. Вот только не верю я, что Лева не на службу пошел, а по девкам шлялся. Можно подумать, его наркотой накачали. Только вот как им это удалось?
– Может, подсыпали чего? – предположил капитан.
– Хрен его знает, – пожал плечами Станислав. – Найдем Гурова и спросим. Да не стой ты столбом! Поезжай на квартиру.
Едва Веселов ушел, Крячко попросил дежурного привести к нему задержанного курьера. Самоуверенности у парня явно не убавилось. Когда конвойный ввел его в кабинет, курьер вновь смотрел на Станислава как хозяин жизни, этакий колосс, на чернь у него под ногами.
Станислав поморщился от отвращения. Он понял, что курьер разгадал его натуру. Раз мент не приказал избить его сразу, то и потом применять физическое воздействие он не станет. Самое интересное, что Станислав действительно не мог приказать избить курьера в камере.
Злость на посыльного бандитов у него почти прошла. Тогда, в машине, Крячко мог изуродовать курьера. Но сейчас те же принципы, какие постоянно срабатывали и у Гурова, удерживали его. К тому же Станислав понимал, что, находясь под физическим воздействием, человек может придумать что угодно, лишь бы его мучители прекратили истязание.
Подобные фантазии могли только запутать следствие. У Крячко было слишком мало времени, чтобы кататься по Москве по ложным наводкам и искать несуществующих людей, которые, по словам курьера, послали его к Марии. Действовать нужно было наверняка. Чтобы не было ни единой осечки. Гурову могла угрожать смертельная опасность, и нужно было найти людей, которые шантажировали сыщика. Крячко бросил взгляд на документы курьера.
– Садитесь, Евгений Петрович, – предложил он, едва конвойный вышел из кабинета. – Нехорошо у нас с вами получилось. Ударили должностное лицо при исполнении служебных обязанностей. Кроме того, пытались шантажировать известную актрису...
– Не знаю, как вас там, – брезгливо перебил Крячко курьер, – но вы говорите полную ерунду. Ну по фейсу я вам, в натуре, прошелся. Дурак был, психанул. Не люблю, когда мне мешают. Но шантаж, начальник, вы мне не пришьете! Я ни с кого бабок никогда не просил, блин. Наоборот, могу вам за поврежденный фасад заплатить. В натуре, сколько хотите? Пять штук вам хватит? И разойдемся, как в море
– Пять штук баксов? – заинтересованно спросил курьера Станислав.
– Во, в натуре, ты хватил, командир! – Курьер разинул от удивления рот. – Да за такой куш мне твой фейс на блюдечке принесут. А тебе новый приставят...
– Ну тогда и разговора быть не может! Мне солнцевские в неделю больше платят, – придав своему лицу многозначительное выражение, проговорил Крячко. Курьер решил, что с ментом можно договориться, и уже открыл рот, но Станислав не дал ему возможности что-то сказать.
– Ты пленочку видел? – спросил он курьера.
– А на хрена мне, блин, это надо? – Посыльный насторожился. – Попросили отдать ее телке, я и понес.
– Шестеришь, значит, – кивнул Станислав.
По реакции посыльного на предыдущий вопрос Крячко понял, что поторопился. Не следовало так рано спрашивать курьера о пленке. Нужно было еще подольше строить из себя дурака. Теперь приходилось менять тактику допроса.
– Ты че, блин, начальник, сдурел, что ли? – психанул курьер. – Соображаешь, в натуре, с кем говоришь?
– Я тебе, козел, сейчас «сдурею»! – Крячко вскочил с места. Посыльный отшатнулся, и Станислав на секунду вновь увидел страх, промелькнувший в его глазах. – Еще раз, урод, со мной в таком тоне заговоришь, я тебе язык под ножку стола засуну. Кто тебя просил передать Строевой пленку?
– Не знаю, – опустил лицо курьер.
– В глаза смотреть! Встать смирно! Почему ширинка не застегнута? – заорал Крячко.
Курьер вскочил со стула и испуганно посмотрел на свои брюки. Там все было в порядке. Посыльный поднял на Крячко полные удивления глаза. В этом взгляде Станислав прочитал, что курьер счел его сумасшедшим. Крячко едва не рассмеялся, видя перед собой его перекошенную физиономию. Неожиданно полковник сменил тон.
– Не знаешь, говоришь? – задумчиво спросил Станислав.
– Не знаю. – Курьер сделал еще шаг назад.
– Нет?
– Нет! – Казалось, что посыльный сейчас забьется в истерике от страха перед ненормальным ментом. – Мужик какой-то в вестибюле попросил передать. Он увидел, что я Марии цветы несу. Не знаю я его, в натуре!
– Тогда пошел вон! – рявкнул на него Станислав и вызвал конвойного. – Вспомнишь – сам попросишься на допрос. Мне спешить некуда.
Спешить на самом деле было куда. Тяжлов сообщал, что Гуров так и не появился у себя дома. От Веселова, прибывшего на конспиративную квартиру, известие пришло такое же. Сыщик словно сквозь землю провалился.
Едва конвойный увел посыльного, Крячко связался с дежурным. Услышав голос Станислава, майор пошутил, что если Крячко снова попросит его о чем-нибудь, то уже одной бутылкой не отмажется.
– Будет тебе литр, сделай только еще одно доброе дело, – пообещал Станислав. – У тебя какая самая буйная камера?
– Седьмая, – непонимающе ответил майор. – Там наркоша бешеный сидит. Мужик один пьяный. Коммерческий ларек пытался бомбануть. Его взяли, так он до сих пор успокоиться не может. Грозится всех поубивать. И еще парочка интересных клиентов с начала недели парится. А что?