Мужчина в пробирке
Шрифт:
Девушка пообещала присмотреть за квартирой в отсутствие хозяев.
– Ого, – сказал Валера, увидав раненого, забиравшегося в салон. – Вот это чудище с зелеными глазами дает стране угля! Это жена его так приложила?! Что ж там за красота, к которой она приревновала?!
Галя прыснула и показала ему согнутый мизинец:
– Вот такая!
– Да ну, – разочарованно сказал Валера. – Было бы из-за чего! Я лично женщин рельефных предпочитаю!
Поскольку он в это время глядел на Галю, обладательницу воистину выдающихся «рельефов», она радостно зарделась.
– Да я тоже, – вдруг буркнул раненый из-под
Лялька, смекнул Артем, – это девица из шкафа.
– Не тронь, орет, ее, – продолжал раненый, – она – моя! Я ее люблю! Лялька, понятное дело, испугалась и полезла в шкаф, а Людка стала меня трепать почем зря. Знать не знал, что в ней столько силищи, и откуда что взялось?!
– Она что, лесбиянка?! – изумленно спросил Валера, оборачиваясь.
– Да сейчас они все лесбиянки, – мрачно буркнул раненый. – Порнухи насмотрелись, этой желтой подтирочной прессы начитались – и лезут жопой в Европу!
– Не жопой, – глубокомысленно возразил Валера, – другим местом. Противоположным.
– Да я при даме постеснялся сказать каким, – смущенно кивнул раненый на Галю.
Этот внезапный порыв деликатности выглядел, конечно, очень забавно – неудивительно, что Валера и Галя подавились смехом.
Только Артем сидел хмурый. Из его памяти никак не шел скрип старого дивана…
Когда Женька вошла в лабораторию, там еще никого не было, кроме Марины.
– Привет, – бросила Женька равнодушно, подходя к вешалке. Повесила куртку, обернулась – и увидела, что Марина таращится на нее во все глаза.
«Увидела рожу мою ободранную, понятно! Сама небось никогда так не выглядела! А впрочем, кто ее знает? Наштукатурена этими кремами да пудрами так, что живого места на роже нет, а под ними что? Никто не знает, прыщи там или синяки! Небось если меня так «наваксить», я тоже буду белая и гладкая. Надо таких штук тоже купить… этих, как их… тональных кремов!»
Пристальный взгляд Марины был ей неприятен. Женька грубо буркнула:
– Чего уставилась, первый раз видишь, что ли?
– Первый, – пробормотала Марина. – Женя, что случилось?!
В ее голосе прозвучала явная тревога.
Женьке стало стыдно. Она плохо думает о Марине, а та вон как искренне переживает за нее!
– Да все нормально, просто вчера мы с Дванога перебрали, ну, я и потерлась щекой об асфальт. Только умоляю: не начинай меня жизни учить, я и сама знаю, что надо бросать пить!
– Сама? – переспросила Марина со странным выражением лица. – Сама знаешь?! Жень, но ты же не разрешаешь…
Распахнулась дверь, появились Володька Мальчиков, завлаб Константин Константинович (он же Кощей) и Шурик Рванцев, а еще – новенькая лаборантка, хорошенькая брюнеточка по имени Неля. Марина осеклась, больше ничего не сказала, только посмотрела на Нелю так неприязненно, что Женька удивилась. Впрочем, и Неля наградила Марину таким же взглядом и буркнула:
– Воркуете, голубки? Ну-ну, воркуйте!
Женька растерянно хлопнула глазами. Что это она такая злющая? И почему они с Мариной – голубки, а не голубки, если уж на то пошло? И почему они вообще воркуют?
Впрочем, заводиться она не стала, села за свой стол и включила компьютер.
Если
Работа Женьке нравилась, одна беда – денег в лаборатории платили до обидного мало. По этой причине народ тут надолго не задерживался. И лаборантов на памяти Женьки поменялось немало. Старожилами были она, завлаб Константин Константинович и Марина. Совсем недавно ушла стажерка Вика, которая совсем было уже закрепилась в лаборатории; Володька Мальчиков, сколько помнила Женька, тоже поговаривал об уходе… Правда, с некоторых пор он об этом больше не заикался и не ворчал про обидно малую зарплату. Женька заметила, что в последнее время он изрядно приоделся, может, приработок нашел? Женька вдруг вспомнила, как буквально несколько дней тому назад выспрашивала у Володьки, где он купил такие «козырные» мокасины.
Она нахмурилась. На кой черт ей нужны мужские мокасины?! И почему она носит эти тяжеленные, уродливые кроссовки? Вон в каких хорошеньких сапожках ходит, например, Неля! Конечно, Женька никогда не взгромоздится на такие каблучищи, под ее весом они просто подломятся, но посмотреть-то приятно! А может, если она похудеет, все же можно решиться и купить такое вот коротенькое пальтецо и высокие сапоги на шпилечках, как у Нели?
– Ты в ней скоро дырку протрешь, – послышался вдруг рядом с ней чей-то сдавленный шепот, и Женька увидела стоявшую у ее стола Марину с какой-то папкой в руках. Эта папка так и ходила ходуном, потому что у Марины тряслись руки – судя по выражению ее лица, от злости.
– Марина Витальевна, не хотелось бы вас отвлекать от приятной беседы, – послышался насмешливый голос завлаба, – но вас в цеху заждались!
Марина вспыхнула, сделала такое движение, словно хотела швырнуть папку на пол, но мгновенно спохватилась, сунула ее под мышку и быстро вышла, стуча каблуками.
Неля громко хихикнула.
Наверное, у них с Маринкой какие-то свои счеты, подумала Женька и углубилась в работу.
Прошло какое-то время. Раздался звонок. Это был сигнал к двадцатиминутному техническому перерыву – узаконенному перекуру или перекусу, в зависимости от потребностей и пристрастий работников лаборатории.