Муж поневоле
Шрифт:
Высунувшись, я скатал ковёр трубой и затащил внутрь, пусть на чердаке полежит, не привлекая внимания. Вернулся обратно и придирчиво обыскал обоих воришек. Девушку — особенно тщательно, не обращая внимания на её нечленораздельные возмущённые вопли. Слишком часто, насколько я помнил, дамы любили прятать в укромных местах различные колюще-режущие штуки.
Затем нашёл верёвки и тщательно связал им руки за спиной, и уже после этого снял с них наложенные проклятия, чуть отходя и осматривая угрюмо усевшихся на полу пленников.
— Ну что, Алла и Дин, давайте знакомиться.
Выдержав небольшую паузу, я улыбнулся и добавил:
— Ну что, воришки, обсудим ваши перспективы?
Глава 2
Что делать с двумя воришками, я так и не решил. Во первых потому, что они не были наемными убийцами, и врожденное человеколюбие не позволяло мне хладнокровно от них избавиться. Да и хорош был бы я как инквизитор, начни творить такое.
Отпустить? Тоже вариант так себе, ибо что им мешает попробовать повторить налет, только с учетом полученных обо мне знаний?
Вот поэтому я поступил хитрее.
Насколько я разобрался в их взаимоотношениях, оба воришки не просто были напарниками по ремеслу но и любовниками, хоть и пытались скрыть от меня этот факт, вот только инквизитора, пусть и без кольца, обмануть сложно, я нет-нет, но ловил их взгляды бросаемые друг на друга. Причем Алла испытывала куда более сильные чувства чем Дин. Этим я и решил воспользоваться. Поэтому парень получил от меня комфортабельную клетку на чердаке, быстро, прямо на их глазах слепленную из подручного материала бытовой магией, а девушка почетный статус пробовальщицы блюд.
Что мешало Дину разломать клетку и сбежать? Магия конечно, что-же еще. Заковыристое проклятье на два контура. Внутренний контур был настроен таким образом, что срабатывал только при ослаблении внешнего, а внешний контур, что служил этаким спусковым крючком удерживающим всю ловушку от срабатывания, постоянно требовалось подпитывать.
Попытка просто развеять внешний контур тут же привела бы к мгновенному срабатыванию внутреннего с соответствующим эффектом, для Дина весьма неприятным, практически мгновенно смертельным, я бы сказал.
Всё это я любезно объяснил Алле, очень подробно и доходчиво. Боязливо косясь на меня, она пощупала чуть зазвеневшие нити проклятья щупом своей силы, и побледнела еще больше, бросая полные отчаяния взгляды на парня за решеткой.
Стоило ли говорить, что настроено было все так, что контур требовал суточную подпитку ровно в том объеме, что соответствовал резерву девушки.
Это была моя страховка от необдуманных действий с её стороны. Если она попытается накопить резерв для нападения на меня — Дин умрет. Если она сбежит — Дин умрет. Даже если она каким-то образом сможет меня убить, Дин все-равно умрет, просто потому, что снять проклятье ей не хватит знаний, а все свои силы на его подпитку она не сможет отдавать вечно.
Жизнь её любовника всецело зависела от моей благосклонности, я очень подробно ей все объяснил и показал, и ей, волей неволей, пришлось
Вот поэтому, когда на следующий день ко мне пришла Гюльчатай, я показал на скромно притулившуюся у стола Аллу, и торжественно сказал, — Все, теперь больше не надо пробовать мою еду, теперь это будет делать она.
— Спасибо, господин! — обрадованно прощебетала служанка, быстро расставив на столе блюда и намереваясь поскорее выбежать обратно.
— Стой-стой, — вынужден был притормозить я её, — а последние новости кто мне рассказывать будет? Будь добра, посиди вон там, подожди, — я показал на пуфик в дальнем углу комнаты, куда та, уже без особой радости на лице и присела.
Пока Алла пробовала весь ассортимент блюд, я по заведенному мною же порядку опрашивал Гюльчатай о том, что происходит в деревне и окрестностях.
Впрочем, всё было как всегда, и я успокоенно кивал, не забывая насыщаться, пока вдруг случайно не вычленил из девичьего щебета сработавшую как триггер фразу: — А еще в деревню прибыл какой-то знатный господин, но один. С ним еще Калим-бей встречался.
— Стоп, — я замер, не успев донести до рта очередную порцию плова, — какой знатный господин?
— Не знаю, господин, он был всего один день и сегодня утром уехал.
Интересно девки пляшут. Что это за незнакомец, да еще и ведущий какие-то шашни с главой вроде как моей охраны, о котором я узнаю из третьих рук. Я печенкой почуял, что дело тут неладно. Не начало ли это заговора против меня? Следовало немедленно разобраться.
— Где Калим-бей сейчас?
— Был внизу, господин, — покорно ответила девушка и я, хмуро кивнул ей, чувствуя, что теряю к еде всякий интерес, — пойдем, мне он нужен.
Поднявшись, я посмотрел на Аллу, опустившую взгляд вниз и приказал, — остальное подели между собой и Дином и отнеси ему. Останешься с ним, я потом за тобой приду.
Удостоверившись, что та всё поняла, поманил за собой служанку, вновь выходя в коридор.
— Тарелки потом заберешь, — коротко произнес я, растерянно оглядывающейся на стол Гюльчатай.
Воровку я отослал специально, незачем начальнику охраны знать о новых постояльцах. Нет, он конечно и так скоро будет в курсе, я был почти уверен, что он опрашивает служанку как и я, но знать со слов и увидеть самому — разные вещи. Дистанцию между моими невольными гостями и обслугой поместья я планировал соблюдать максимально.
Выйдя во двор, я внимательно оглядел тройку кучкующихся поодаль стражников, усиленно делающих вид, что не замечают меня, затем несколько лучников в привратной башне. На всякий случай приготовил дезориентирующее плетение, перебарывая себя, сделал несколько шагов по ступеням вниз. Из под защиты напичканого проклятиями дома выходить было физически некомфортно.
— Калим-бея, позовите.
Ноль реакции. Я кашлянул, постарался сделать голос грубее, — Калим-бея ко мне!
Еще раз, нахмурившись, обвел взглядом резко оглохших стражников, продолжавших смотреть куда угодно но только не на меня, решая, что делать дальше. Ну не проклятиями же в них кидаться, чтобы привлечь внимание.