Муж амазонки
Шрифт:
— Собственно, дальше воинство моё увеличивалось, прирастая теми, кто предпочитал присоединиться к будущему победителю до того, как прольётся кровь. Я нападал на племена, ослабленные междоусобицей, и присоединял их к своему улусу стойбище за стойбищем. Силы мои росли, и чем дальше, тем сложнее было находить в степях добычу, потому что не станешь же грабить людей, которые и так платят дань в твою казну. А большое войско требует для своего содержания богатой добычи, ведь снаряжение даже одного всадника стоит целое состояние. А ещё этому всаднику нужна добыча. Поэтому мне пришлось завоёвывать не только степи, но и города ремесленников,
— Война, и сопутствующий ей грабёж, оказались неотъемлемой частью созданной мною системы государственного устройства. Я подкупал военачальников неприятеля или щедрыми посулами сманивал на свою сторону целые отряды, а когда встречал яростное сопротивление, то на его преодоление прежде всего расходовал подразделения, сформированные из предателей. Все эти приёмы давно известны на Земле, а в силу рода деятельности я был с ними знаком, потому, что история нашего мира, это история войн, грабежей и предательств, измен и подлости. Ведь воина представляют как человека высокой чести не просто так, а исключительно для того, чтобы в нём возникло чувство превосходства над быдлом, которое не зазорно грабить или принуждать к работе на себя потому что оно не понимает чувства долга.
Арти остановился и посмотрел на собеседников. Брезгливые взгляды, вот что вызвало его повествование.
На следующий день пленника нашли в камере мёртвым. Кто-то подсыпал яду к нему в еду. Разбираться с этим Базиль не стал, он и сам был не прочь сделать то же самое.
Стройка Тропинина началась. Подземный городок на восточном краю болот у начала тропы на Амазонию возводили без поспешности, но дело продвигалось быстро. Герцог лично руководил работами, уделяя особое внимание светозаборным колодцам, которые выстраивались ровными рядами. Дело в том, что армированные ситалловыми прутьями бетонные балки и плиты позволяли ставить несущие колонны с шагом до девяти шагов, благодаря чему внутренние помещения оказывались просторными. К тому же принятая сразу планировка с размещением жилых комнат во втором, верхнем этаже, а остальных помещений под ними, создавала отличные перспективы для устройства таких удобств как водопровод и даже канализация.
Заранее продуманные системы отопления, вентиляции и освещения тоже обещали оказаться удачными, только хотелось самому присмотреть за тем, чтобы нигде не было отступления от замысла. А рабочих рук прибывало. Люди потянулись в Заболотье.
Советник легко разделил их на две основные группы. Одни — шпионы соседних володетелей, которым поручено разузнать секреты здешних новинок. Другие — просто искатели знаний. Естественно, что и тех и других, прежде всего, использовали на затаскивании грунта на кровлю будущего большого дома, замешивании раствора и подноске камней для кладки стен.
А тем временем в мастерских научились получать стеклянную нить значительно быстрее и однородней, чем, когда пытались укрепить ею ствол миномёта. Удалось даже соткать из этой нити полотнища, правда, перед этим сами волокна пришлось спрясть. Полученную стеклоткань попробовали пропитать тугоплавким клеем и получили листы замечательной прочности. Лодочный мастер тут же попытался обтянуть новым материалом корпуса своих изделий, но мучился он с неподатливыми пластинами недолго — начал формовать их на шаблоне сразу поверх шпангоутов
Ещё стеклоткань пропитывали каучуком и вулканизировали его, получая материалы разной степени упругости. Продолжались работы с ситаллами — много ещё оставалось неиспытанных рецептур. Базиля же заинтересовала новая для него проблема.
Мельница работала только тогда, когда дул ветер. Здесь в вытянутой с юга на север долине штиль случается редко, но всегда не вовремя. А как заставить силой сгорающего топлива вращать вал — вот такой вопрос и пришел в голову Его Высочеству. Первая же мысль — использовать водяное колесо, подавая воду наверх струёй из обычного лодочного двигателя, что стоят на тримаранах, показалась перспективной, и он уселся за расчёты.
В связи с завершением событий прошедших недель, после разгрома армии кочевников в душе молодого герцога поселилось спокойствие. Угроза вторжения с севера, довлевшая над Заболотьем в последние годы, миновала. А впереди его ждали открытия и изобретения, успехи или огорчения, радости и неудачи не связанные с опасением за собственную жизнь или судьбы близких людей.
Базиль улыбнулся. Постепенно жизнь налаживается, движется вперед. Что ждет юного герцога через два месяца? Через два года? Время покажет. И почему-то верится в хорошее.
Эпилог. Три года спустя
По коридорам университета пробежал легкий сквозной ветерок. Чуть растрепал волосы припозднившимся студентам, поиграл с мягким ворсом ковра, постучался в закрытые окна….
Где-то вдалеке хлопнула дверь кабинета. Все замерло. Казалось, шелест ветра был единственным звуком в затихшем здании. Когда идут лекции и лабораторные работы, вне аудиторий пустынно и безмолвно.
Внезапно раздался врыв. Где-то невдалеке послышался звон разбиваемого стекла, с громким треском дверь одного из кабинетов вылетела, врезаясь всей своей плоскостью в противоположную стену…. Нет, занятия не прервались и встревоженный люд не повалил изо всех помещений, толпясь и расспрашивая друг друга о случившемся. Только пожилая уборщица прокатила тележку с ведрами, совками и метёлками туда, откуда ощутимо тянуло кисловатым дымком. Не первый раз. И не последний.
— Идиот! — рявкнул герцог Болоцкий, ректор Тропининского университета, поднимаясь с пола.
Кабинет неорганической химии, бывший когда-то большим, светлым и прекрасно оборудованным помещением, представлял собой жалкое зрелище. Повсюду валялось битое стекло, разорванные книги, поваленные стеллажи и парты. На одной из стен тлел плакат. Кажется, таблица растворимости солей.
К счастью, колбы с реактивами не пострадали. Огнеупорное ударопрочное стекло — последняя разработка лаборатории конструкционных ситаллов — не подвело. Вот одна из склянок, заброшенная ударной волной на шкаф, скатилась и запрыгала по полу, словно резиновый мячик.
Студенты, отделавшиеся лишь синяками и ссадинами, медленно выбирались из-под обломков парт, потирая ушибленные места, и злобно косились на виновника взрыва.
Тот же стоял, уныло опустив голову и рассматривая покрытые копотью руки.
— Ты что смешал, остолоп? — продолжал ругаться ректор. — Неужели перепутал реактивы?!
— Нет, сударь, — окончательно стушевался тот.
— Может, я просто плохо объяснил задание? — ядовито поинтересовался Базиль.