Муза

Флёри Юлия

– Ты привыкла всё усложнять.

– Прости, но я так и не научилась видеть вещи в одной плоскости. Для меня мир по-прежнему остаётся многогранным. Он имеет оттенки и полутона. А твои слова, не представляешь, но имеют вкус! Сейчас он горький.

Муж старательно улыбнулся и плавно двинулся в сторону комнаты сына – чтобы закрыть дверь. Я криво ухмыльнулась: можно подумать, он сейчас видит что-то кроме своих видеоигр. Но при этом не стала мешать. Лишь наблюдала.

– Мне показалось или ты откровенно напрашиваешься на ссору? – Витя умело изогнул одну бровь и

снисходительно склонил голову.

– Да, я напрашиваюсь. – я с готовностью кивнула и размяла немеющие от нарастающего напряжения губы.

– И я даже могу узнать причину?

– А она должна быть?

– Ну… тот факт, что у тебя в руках папка из туристического агентства от меня не укрылся.

Я с недоумением уставилась на яркий пластик в руках и отстранённо кивнула.

– Да, мы летим… – я множественно кивнула не озвученным словам, после чего напряжённо сглотнула. – Мы летим к морю. Надеюсь, ты уладил свои вопросы на работе?

Муж не посчитал нужным мне отвечать. Он деловито сдвинул брови.

– И куда, позволь узнать, мы летим?

– Филиппины. Остров Палаван. – отозвалась я, слыша свой голос словно через толстое стекло.

Муж изменился в лице. Я развела руками.

– Ты шутишь? – в запале ахнул он, не отдавая себе отчёт, как театрально выглядит.

– Я просила тебя отправиться со мной. А сейчас, увы…

– Саша, ты в своём уме?! Какие ещё Филиппины?! – взревел он, но моя всё ещё недостаточно свежая голова отказывалась реагировать.

– А почему ты на меня кричишь? – удивилась я, а муж к тому времени вскинул взгляд к потолку.

– Сколько… сколько ты заплатила? – ужаснулся он.

Озвучивать сумму было сродни самоубийству и я ожидаемо смолчала.

– Вылет состоится, как только получим визу, так что предоплата сто процентов. Можешь даже не надеяться соскочить.

– Дай… дай я прочту договор! – протянул он руку, а я совершенно по-детски спрятала папку за спину. Да и к тому же, нужного договора там пока не было.

– Завтра прочтёшь. Уже поздно.

Но мужа понесло и сдерживаться он был не намерен.

– И… и что это в твоих руках?! – нервно вскрикнул он, тыча в меня пальцем. – Ты опять таскалась по Арбату?!

И, признаться, только в этот момент я вспомнила, что в руках у меня внушительный тёмный чехол для эскизов. И вот тут-то он меня и задел. Настолько, что я готова была по-кошачьи выгнуть спину и с остервенением вгрызаться в его пульсирующее кровью горло. Да, я была к этому готова. Но, зная мужа, осознавала, что чем холоднее и беспристрастнее будет моё лицо, тем мучительнее он будет корчиться от собственного промаха. Поэтому я сверкнула глазами, презрительно скривила губы и на выдохе хмыкнула.

– Завидуешь, что кто-то ублажает меня на порядок круче тебя самого? Да, ты прав, поистине мощный оргазм я испытываю только в полной тишине, в одиночестве, проводя кончиками пальцев по исчерченной грифелем бумаге. – выдала я налегке и, осторожно пристроив «пополнение» у дальней стенки гардеробного шкафа, направилась в ванную.

Супруг, нагнетая, поплёлся следом.

– Витя,

слушай, уже очень поздно и я действительно устала. – пожаловалась я мужу и мы застыли. Я – глядя в зеркало ванной комнаты, он – стоя чуть позади, в отчаянной попытке поймать в зеркальном отражении мой взгляд.

Осознание того, что это со мной сегодня тоже было, я вдруг смутилась. Скорее, оттого, что рано или поздно придётся объясняться с Гараниным. И эти его взгляды, недвусмысленные намёки, это откровенное желание… он не из тех, кто прощает глупышек, рискнувших плюнуть в обнажённую признанием душу. И пока я размышляла на эту тему, моё смущение муж принял на свой счёт. Приблизился, огладил голые плечи, прижался губами к шее. Я старательно обмывала ладони прохладной водой.

– Прости, я перегибаю. Ревную тебя безумно и боюсь потерять. – как всегда признался он, а у меня в кои-то веки не появилось желание его успокоить.

– Не дави на меня. – прошептала я и невольно повела плечом, сбрасывая его прикосновение.

Мужу это не понравилось. Он демонстративно обвёл языком зубы за нижней губой и напряжённо вздохнул. Взгляд заострился, зацепившись за украшение в мочке уха.

– А это ещё что? – ревностно буркнул он и напрягся всем телом. Вероятно, оценивая мою новую «игрушку».

Витя знал толк в украшениях, хоть и придерживался версии, что баловать женщин чревато. И именно оттого, что он видел сейчас не серьги, а визуализировал ценник на них, мучительная пауза затягивалась. Для верности он даже подцепил украшение в моём ушке и прищурился, пытаясь… что? Распознать подделку? Серьёзно?! Я болезненно поморщилась и ушла от его прикосновения.

– Саша? – подчёркнуто холодно Витя напомнил мне о своём присутствии. Я изобразила невозмутимость.

– Что?

– Сколько это стоит?

– Нисколько. – уверенно вскинув голову, я тряханула пышной шевелюрой. – Это подарок.

Щека мужа нервно дёрнулась.

– И кто это у нас такой щедрый?

– Красивый, загорелый, наглый. Никого не напоминает? – фыркнула я, злясь на мужа за то, что он подобные подарки необходимостью не считал.

Витя пригвоздил меня взглядом, а я продолжила полоскать ладони в холодной воде. Когда напряжение достигло своей кульминации, я всё же отвела взгляд и прикусила губу: ситуация требовала срочного исправления. Я бросилась в импровизацию:

– И про годовщину, которая пришлась на середину прошлой недели ты тоже, я так понимаю, не помнишь? – криво улыбнулась я своему глупому поступку: фактически скрыла преступление под личиной затаившейся обиды. – Кстати, я подарила тебе часы. Кажется, ты был так напряжён и занят, что не заметил фирменную коробку до сих пор. – добавила я и демонстративно прошла в спальню, где в его прикроватной тумбе так и дожидался хозяина отнюдь не дешёвый подарок. – Вот.

Муж с недоумением на лице перехватил с моей всё ещё влажной ладони футляр со скромным бантом и, раскрыв его, шумно вздохнул. Ведь эти часы стоили как три пары серег, и деньги на них я откладывала почти полгода, чтобы семейный бюджет не особо страдал.