Муза саксофониста

Ледник Валерий Александрович

В ресторане Сергей долго описывал Оле свою прошлую жизнь в Санкт-Петербурге, то, как проводят дни богатые россияне, и свои грандиозные планы на будущее. Он поддерживал молодых хоккеистов и был почти испанцем.

– Для счастья у меня есть всё, кроме жены, и ты, Оля, должна ею стать, – промолвил Катушка. В завершение вечера Сергей исполнил потрясающую испанскую мелодию на гитаре,

после чего страстно поцеловал Олю. На парковке у «Паруса» моя ненаглядная отдалась напористому Катушке в его автомобиле «Range Roverе Sport», при этом порвав синее платье и колготки. У неопытной красавицы Оли даже не возник вопрос, почему такой яркий меценат до сих пор одинок, а следовало бы его задать.

Густав Лейбон считал, что у каждого народа в какой-то момент люди с определёнными особенностями психики (психотипом) и ментальностью оказываются наиболее успешными. И остальные члены общества, наблюдая за «победителями», начинают ставить их в пример и подражать им, постепенно формируя средний психотип. И, конечно, подобный психотип с десятилетиями становится самым распространённым в народе. Одно дело, если тебе необходимо с боевым луком, сломя голову, кидаться в любой миг и отбивать отару овец от волков или врагов. И совсем другое, когда для выживания тебе надо методично и терпеливо пахать неплодородную землю. Естественно, средний психотип, скажем, у финнов и монголов, будет совершенно различным, поскольку процветают у них абсолютно разные люди. Говоря о моей родине, к сожалению, образ усреднённого обеспеченного и влиятельного человека не подразумевает начитанного изобретателя, записавшегося в очередь на полёт в космос и помешенного на здоровье и семье. Есть исключения, но если грубо и топорно, то этот образ следующий: крепкий толстяк, зачастую плешивый и сидевший в тюрьме, или бывший чиновник, катающийся на дорогой машине. «Хозяева Беларуси» обычно любят охоту, рыбалку и баню, держат кафе или небольшой магазин. Не чураются воровством. Часто пьют и курят, живут скорее по тюремным «понятиям», чем по государственному закону. Как правило, они не отличают белорусов от русских, ведь не знакомы с белорусской историей, языком и культурой.

Из моих

рассуждений можно заключить, что я их не уважаю, но это не так. Эти люди отважны, они не боятся ответственности и улучшают хоть что-то в стране, в противовес многим представителям интеллигенции, обладающим нужными познаниями для развития государства, однако выбирающим заведомо проигрышные, демагогические проекты. Местные интеллигенты предпочитают идти путём, ведущим их в тупик. Нет, они не глупы, могу лишь предположить, что это проистекает из инфантильности и страха перед обретением власти.

Худшая и наиболее деградирующая часть интеллигенции в моей стране та, что поднимает всё в существующем режиме на смех, делать это сейчас не сложно. Но, когда просишь таких вечных «шутников» предложить свой план перемен, улыбка исчезает с их лиц и наступает немое молчание.

В действительности смех мог бы заживить множество ран различных обществ, в том числе и белорусского. Но не тот вялый и подлый смех элиты над какими-то мелкими неудачами или безграмотностью соседей, а смех философский, безудержный. Если бы они были способны посмеяться над всеми достижениями человечества, над его пороками и самими собой. Таким смехом смеялись Сократ и скиф Анахарсис, Лао-Цзы и Бакунин. Ибо если человечеству с его интеллектуальным и творческим потенциалом за тысячелетия своего напряжённого роста удалось создать лишь то, что мы видим вокруг, то его потуги не достойны ничего, кроме смеха и жалости. Это всё равно, что талантливый ювелир или астроном в забытьи станет копать своими инструментами глубокую яму и в процессе в неё упадёт. Иногда требуется посмеяться над собой, над обществом и человечеством, с его академиками, священниками и политиками, посмеяться над всеми нашими «успехами», над Природой и, если, вы верующий, даже над Господом Богом, искренне и до конца. Всё это закончится либо безумием, либо просветлением и возможностью двигаться дальше. Это не значит, что нужно всё разрушить и вернуться в пещеры, но необходимо понять условность и несовершенство всего существующего и происходящего.

Конец ознакомительного фрагмента.