Шрифт:
1
Объявление было единственным, от которого не было оторвано ни листочка. Немногие ожидающие на остановке неминуемо подходили к столбу, чтобы окинуть его придирчивым взором. Ну да, старая, советских ещё времён привычка. Василий и не помнил этого времени, совсем маленький был, но то, что мама всегда тщательно рассматривала все такие объявления — помнил.
Автобуса всё не было. А идти пешком страх как не хочется, надо было сразу идти. А теперь выйдет: идти сорок минут, да ещё стоял полчаса. Будем стоять.
Так вот, объявление. В нём было написано буквально
«Муза ищет новую работу».
И телефон. Причём телефон городской. На остальных объявлениях почти сплошь мобильные. Василий протёр глаза — нет, всё верно. Муза ищет новую работу. Ну да, слышал уже: есть такие социологические исследования, когда расклеивают объявления с самыми неожиданными текстами, а потом следят, кто позвонит, и что скажет.
Василий оторвал один из «хвостиков» с телефоном. Отчего-то пряча глаза, и стараясь делать вид, что это не он. Бабушка, с массивной сумкой на колёсах, подошла к столбу, первым делом посмотрела на объявление, то самое, но даже глазом не моргнула. Принялась другие рассматривать. Должно быть, бабушка уже всякого навидалась.
Жаркий вздох. Василий оглянулся — мать честная, автобус уже здесь! Еле успел броситься к нему в пасть, пока та не захлопнулась.
Василий сам не знал, зачем позвонил. Вроде бы муза не нужна, единственная литература, которую пишет — это рабочие записки, да маленькие вставки к статьям шефа. Свои пока ещё не пишет, не дорос, хотя синтезом занимается с третьего курса.
Так или иначе, а дома, усевшись в угол единственной комнаты, Василий перечитал телефон несколько раз, и позвонил в итоге.
Трубку взяли не сразу.
— Аристарх Кальяненко, — услышал Василий и едва не выронил трубку. Ничего себе! — Я слушаю вас, — голос недовольного, пожилого человека.
— Аристарх Вениаминович, — голос всё равно дрожал, как Василий ни старался. — Я увидел объявление, не думал, что ваше. Позвонил. Если это чья-то шутка, я очень сожалею…
— Что за объявление? — поинтересовались с той стороны.
— «Муза ищет новую работу», — пояснил Василий.
Молчание. Долгое, показалось даже, что телефон уже отключился. Василий на момент отнял его от уха — нет, таймер идёт, связь не прервана.
— Так вам нужна муза? — поинтересовался Кальяненко, известнейший в России автор бестселлеров в жанре киберпанка. — А вы хорошо подумали?
Чем чёрт не шутит! Ну, было, было, писал как-то на конкурс в газете рассказик. Неказистый, но свой. Смешно вспоминать, конечно, но…
— Да, нужна, — Василий сам от себя такого не ожидал.
— Приезжайте, — пригласил Кальяненко. — Запишите адрес. — И продиктовал, не дожидаясь ответа.
— Прямо сейчас?! — Василий не сразу отыскал, чем и на чём записать.
— Когда хотите, — и отбой.
Вот это да! Сейчас только Василий осознал, что согласился только ради того, чтобы повидать Кальяненко лично. Никакой он не Кальяненко, все знают, что в миру писателя зовут Борисом Сергеевичем Бирюковым. Но издателя это имя явно не устраивало.
2
Аристарх Кальяненко, он же Борис Бирюков, оказался точно таким, каким его изображали на обложках книг. Высокого роста, тощим и желчным. Длинное лицо и полные
— Покажите, — потребовал мэтр первым делом, когда Василий представился. Нанять такси, чтобы приехать к Кальяненко, оказалось вовсе не жалко.
— Простите, Ари…
— Борис Сергеевич, — поправил Кальяненко-Бирюков. — Незачем. Вы говорите, что оборвали мой номер с объявления. Бумажка при вас?
— Конечно, — Василий протянул ему тот клочок. Титан киберпанка возложил на нос очки и осмотрел клочок. Даже принюхался. Молча протянул клочок обратно, и Василий обмер. Ничего там не было на клочке. Хотя трудно перепутать: бумага очень уж странная, плотная и вязкая, что ли — отрывать клочок было трудно. И пусто! Невидимые чернила, что ли? Или как это объяснить? Василий никогда не ощущал себя настолько глупо. Сейчас его выпроводят, и хорошо, если не презрительно. Кальяненко, говорят, на резкости не скуп. Уж как приложит…
— Моего телефона нет в справочниках, — пояснил Кальяненко. — Чаю хотите? — предложил он неожиданно. — Раз уж так получилось.
Василий прошёл за ним, как сонная собачка на поводке — послушно и пошатываясь. Автоматически зашёл в ванную, куда указал хозяин дома, вымыл там руки. А в голове всё одно вертелось: не понимаю, как такое могло случиться? Идиотские шутки! И почему Кальяненко не разозлился?
— Какой был почерк? — поинтересовался Кальяненко, и Василий со страху всё вспомнил. Почерк похож на женский, точно. Чёрные чернила, кое-где растёкшиеся. От сырости, должно быть. Приклеено поверх всех прочих объявлений, девять хвостиков с телефоном.
— Что вам в чай, молоко или лимон? Или просто чай? Я вот люблю просто так, — пояснил Кальяненко. — Вы что дрожите, испугались?
— Испугался, — признал Василий. В чае Кальяненко тоже разбирается. А почему он дома один? У него жена и двое детей. Вроде бы не сезон отпусков, вон какая унылая осень.
— Так значит, вам нужна моя муза, — улыбнулся Кальяненко. — Смелое решение, молодой человек. А что вы пишете?
Василий покраснел.
— Так… ничего, Арист… простите, Борис Сергеевич. Ерунду всякую.
— Если вы скажете Музе, — именно так обратился, с заглавной буквы, — что пишете ерунду, я вам не завидую, — заметил Кальяненко. — Тогда и начинать не надо было. Покажите.
— Простите?
— Покажите, что написали. У вас же с собой? Или что у вас в папке?
Папка. Хоть убей, Василий не помнил, зачем взял её и, что хуже, что там внутри. Непослушными пальцами расстегнул папку — и действительно, нашлись несколько листков с тем самым рассказом.
— Да вы пейте, пейте, — Кальяненко вновь снабдил нос очками, и откинулся на спинку стула. — Не стесняйтесь. Это Глаша, супруга моя, напекла. Я обожаю пирожки, а вы? Угощайтесь! — и погрузился в чтение. Взял со стола трубку — о да, знаменитая его трубка, чёрная, с головой чёртика, всегда с ней на фотографиях, посмотрел на гостя — не возражаете? Гость не возражал. Дым, тем более, оказался ароматным.