Mutter
Шрифт:
Все кроме Сафрыгиной, выходят в коридор.
САФРЫГИНА (поворачиваясь к плакату Мэнсона). Видел? Все как у людей… раз и навсегда…
Дверь открывается, входят Прищепа, Кириченко и Кузьмин. У Кузьмина в руках большой фикус в пластмассовом горшке.
ПРИЩЕПА. Уважаемая Антонина Николаевна! В этот радостный для вас день, хочется сказать вам несколько теплых слов… За небольшой отрезок времени, прожитый вместе, мы не раз становились свидетелями подлинных человеческих качеств, щедро явленных вами… Гуманизм, милосердие, эвтаназия, да и просто красота – список ваших достоинств бесконечен, как бесконечно наше уважение
Кузьмин ставит фикус на тумбочку Сафрыгиной и стряхивает с себя пыль. Сафрыгина кланяется.
САФРЫГИНА (мнет от волнения пальцы). Я… тоже хочу сказать, спасибо конечно… и эта… хе-хе… приятные вы люди… Я хочу, что бы вы на меня не обижались и …
КУЗЬМИН (прерывая). Все, хорошо сказала.
САФРЫГИНА. Ну, давайте отметим это все…
Лезет под кровать, достает большой пакет, ставит на стол.
САФРЫГИНА. Наташ, поможешь мне?
КИРМЧЕНКО. Конечно, конечно…
Обе достают из пакета консервы, хлеб, бутылку водки, пластмассовые стаканчики.
КУЗЬМИН (берет в руки банку консерв, рассматривает ее). Я когда-то умел такие открывать… Считался лучшим… (берет консервный нож открывает банку)
Прищепа скручивает бутылке крышку, расставляет стаканчики в ряд, медленно и осторожно разливает. Наконец все порезано, все встают вокруг стола со стаканчиками.
КУЗЬМИН. Ну теперь я скажу… Хочешь, Николаевна обижайся, хочешь нет, но молчать не буду…
САФРЫГИНА (опасливо). Чево?
КУЗЬМИН. Люблю я тебя!
КИРИЧЕНКО. Ой, как хорошо!
ПРИЩЕПА. Я догадывался!
КУЗЬМИН. Люблю в смысле, не «файа-дизайа», а как совокупность… За это и хочу выпить…
Все чокаются и выпивают. Садятся и начинают есть, так проходит три минуты. Прищепа встает и снова разливает по стаканчикам.
ПРИЩЕПА. Я хочу выпить…
КУЗЬМИН (прерывая его). Я тоже…
Все чокаются и выпивают.
ПРИЩЕПА. А… хорошо-то как… Главное, много не надо, две рюмки махнул и кроет до утра…
КУЗЬМИН. А утром как вечером…
КИРИЧЕНКО. Ой, а я уже пьяная-я-я….
САФРЫГИНА (жует). А вы ешьте, ешьте…. а то щас под стол все попадаете… О! Я щас музыку поставлю, мне сынок подарил – тяжелый рэп с матом…
Достает из тумбочки кассету и ставит в магнитофон. Играет «Limp Bizkit». Все, кроме сидящей за столом Кириченко танцуют. Свет гаснет.
Все спят. Кириченко встает, подходит к графину, наливает воды в стакан и пьет. Потом садится на стул, положив руки на стол. Вытаскивает из волос деревянный гребень, берет со стола зажигалку и подпаливает его. Гребень нехотя загорается, Кириченко кладет его в пустую тарелку и некоторое время греет над ним руки.
КИРИЧЕНКО (задумчиво). Тихо-то как… Всегда было бы так тихо и помирать не надо… Вот так вот… Левушка, он ведь, что говорил? Все говорит, скоро кончится… Луна зеленеет, с нее мох на Землю сыпится… Дожили – никто никому в долг не дает, крыжовник кислый, все дети болеют… Раньше человека в лесу встретишь, то-то радости – все песни с ним перепоешь, в том месте на память ветку сломаешь… А сейчас – бойся…
Все против тебя… А особенно ночью… Поселки мертвые, в каждом по три брата живут, третий глухой и двумя правит, второй уйти и жениться хочет, да первый разрешенья не дает. На Егоров день хлеб пекут
Озеро от дерева, гниющего темное, рыбы в нем древние, слепые… Грибы, что только в тумане расти могут… Левушка так и сказал, я говорит на себя все соберу… Неделю не ел, все на диване лежал, календарь старый рассматривал, гитару чинить взялся, да бросил… Потом мороженного попросил, да где его у нас купишь? Это же в город ехать надо… Я и поехала… А он умер… Как говорил, так и умер – все на себя собрал. Все, чем в деревне болели, врачи долго поверить не могли… Это говорят, невозможно… Против правил всех. Так русскому человеку умирать не годится… Русский человек своей смертью обществу утрату нести должен, а не подарок… Это в Индии, да в Китае если помирать собрался, то все радуются… А мне им сказать нечего, я то неученая… Это Лева у меня все понимал… Помню ему учебник по истории принесла, чтобы пока болеет от класса не отстал… Так там средняя история, скелет танцует – так люди смерть представляли… А Лева как увидел, так смеяться стал… Глупости, говорит. Смерть это девочки две, близнецы в школьной форме, ходят, за руки держатся… Как то вышла белье вешать, смотрю, а он на скамейке сидит, на земле щепкой классики нарисовал и смотрит на них смеется… В школу к ним компьютор новенький привезли, так директор потом рассказывал, что когда Левы-то не стало, в компьюторе целый день березы появлялись… Дом когда строют, по углам гвозди кладут, сначала их теленок лижет, а потом пеплом посыпают… так и люди, смерти боятся, а жить не хотят… (внезапно дует на гребень, тот гаснет) Прошу доступ в локальную сеть.
САФРЫГИНА (открывает глаза). Вам отказано. Вы нарушаете первое правило – «запрещается пользоваться сетью в ситуациях, не соответствующих критическим фазам».
КИРИЧЕНКО. Я настаиваю. Ситуация приравнивается к пятой критической фазе.
САФРЫГИНА. Ваша оценка неверна. Мы будем вынуждены поставить вопрос о вашей компетентности.
КИРИЧЕНКО. Я отвечаю за все последствия.
САФРЫГИНА. Мы не можем дать вам разрешение, это противоречит первому правилу.
КИРИЧЕНКО. Я имею право пользоваться сетью в ситуации, отвечающей критической фазе. Если моя оценка неверна, я перестаю контролировать вверенную мне территорию.
САФРЫГИНА. Иными словами вы отвечаете за все возможные последствия?
КИРИЧЕНКО. Да.
САФРЫГИНА. В таком случае, мы разрешаем доступ.
КИРИЧЕНКО. Благодарю вас.
Прищепа, Кузьмин, Сафрыгина встают и садятся на свои кровати.
ПРИЩЕПА. Вы можете говорить.
На стене зажигается экран, на котором среди многих светящихся точек, выделяется одна движущаяся.
КИРИЧЕНКО. Сегодня 16 мая 2000 года. Ровно через тридцать лет в зоне видимости стратегического наблюдения появится астероид ХХ-7687 класса «С». Сорок лет уйдет на подготовку системы отвода, еще двадцать лет на создание автономного паруса. Астероид получит ускорение по касательной и его орбита изменится, зонд пройдет на два градуса левее. Столкновение наступит 8 июля 2091 года. Вверенная мне территория прекратит свое существование.
ПРИЩЕПА. Нам известно это.
КИРИЧЕНКО. Почему вы не придаете этому оценку критической фазы?
КУЗЬМИН. Явление считается закономерным и не влияет на ход общего процесса.
КИРИЧЕНКО. Вверенная мне территория имеет статус «гуманитарной зоны».
КУЗЬМИН. Ход общего процесса не претерпит изменений из-за прекращения существования вверенной вам территории. Советуем вернуться к исполнению своих обязанностей.
КИРИЧЕНКО. Я заявляю протест, территория, имеющая статус «гуманитарной зоны» вправе рассчитывать на вмешательство извне.