Мутный Лес
Шрифт:
Он, совершая миноискателем однообразные маятниковые движения, размеренно двигался вперёд и рассеяно бормотал под нос слова одной немудрёной песенки, популярной в студенческой питерской среде:
– Шёл солдат из Аризоны, сапоги почти что стёр. До родной своей до мамы, до родных своих сестёр. Эге-ге-гей, Сюзанна, наша жизнь полна химер. Целый день висит бананом наш видавший виды…
– Прекращай, Рыжий, – возмутилась Натка, шагавшая следом. – Совсем офигел в сапёрной атаке? Петь такое при дамах.
– Извини, Птичка.
– Это, Павлик, раньше было. Когда за мной никто не ухаживал и не целовал. А теперь всё изменилось. Кардинально, всерьёз и по полной программе…. Понимаешь, охламон? Сейчас мне не к лицу – выслушивать всякие грубые словечки и прочие пошлые двусмысленности…. Только ты, пожалуйста, не оборачивайся и не отвлекайся. Сапёру, как известно, ошибаться нельзя. Потому как чревато.
– Я всё-всё понимаю, – продолжая несуетливо и уверенно орудовать миноискателем, заверил Назаров. – И про то, что отвлекаться нельзя. Мол, шагаем по потенциальным минным полям. И про то, что о грубых словечках надо бы позабыть. Мол, романтические любовные отношения находятся в начальной, то бишь, в самой важной и трепетной стадии…. Стой, – предостерегающе вскинул вверх правую руку. – Ни шагу. Передай сигнал тревоги остальным.
– Сдублировала…. Ну, что там у тебя?
– На экране монитора выскочил характерный силуэт…
– Силуэт м-мины? – испуганно уточнила Наталья. – А какой к-конкретно? Противопехотной? Противотанковой?
– Не переживай, родная. Штриховка на силуэте – ярко-оранжевая. Значит, мы имеем дело с сигнальным устройством…. Ага, от силуэта – на мониторной картинке – тянется светло-оранжевая нить. Стоп-стоп…. Вижу тонкую тёмно-серую проволочку. Не на экране вижу, а, так сказать, в натуре. Тянется от одной выпуклой кочки до другой, в семи-восьми сантиметрах над пышными мхами. Понятное дело. Делаем два шага назад. Делаем-делаем. Все бойцы делают. Проследи…
– Готово. Что дальше?
– Временно поворачиваем направо. Будем обходить сигнальную растяжку стороной. Всем идти след в след…. Мы плывём по Ориноко. Ночь – хоть выкали глаза. Слышны крики попугаев. И другие голоса…. Пардон, слегка забылся. Шагаем…. Так, достаточно. Теперь возвращаемся на прежний маршрут…
На пересечение широкой болотистой лощины ушло порядка двух полноценных часов. Белая ночь была уже на излёте, на восточном краю неба беззаботно разгоралась утренняя ало-розовая заря.
– Перебрались-таки, – выбравшись на косогор с твёрдой почвой, устало выдохнул Пашка. – Так, всем стоять на месте. По идее, минное поле осталось за спиной, да и предупреждающих табличек больше не наблюдается, но, всё же, стоит эту версию тщательно проверить и перепроверить.
Минут через пятнадцать он – с бесконечно-важным видом – объявил:
– Проверка успешно завершена. Авторитетной комиссией однозначно установлено, что сигнальных растяжек поблизости нет. Как, впрочем, и всяческих мин. Смело поднимайтесь, господа записные авантюристы, вверх по косогору.
Вскоре отряд оказался в странном смешанном лесу – березы, осины и ракиты, расположенные друг от друга на достаточно больших расстояниях, между которыми росли…
– Какие-то низкие хвойные кустики? – близоруко щурясь, предположил Иван Палыч. – Нет, отважные юноши и девушки, это молоденькие сосёнки, ёлочки и пихточки. Только, так сказать, вьющиеся и стелющиеся. Ну, как новомодные яблони, что растут на моём садоводческом участке…. Как это прикажете понимать, а?
– Так и понимать, уважаемый Профессор, – победно улыбнулась Натка. – Мы достигли конечной цели нашего путешествия. Это он и есть, искомый Мутный Лес. Прошу любить и жаловать.
– Ой, ли? Откуда такая уверенность, милая Птичка? Во-первых, Сергей Подопригора говорил о приметном холме – правильной конической формы. Мы же сейчас находимся на ровной горизонтальной плоскости. Во-вторых, речь шла о хвойных деревьях, чьи стволы «перевиты и перекручены». Здесь же мы наблюдаем лишь стелящиеся экземпляры. Нестыковочка, однако.
– Что из того? Общеизвестно, что каждый серьёзный Лес неоднороден. То есть, имеет чёткие составные части: опушки, перелески, периферийные рощицы, просеки, поляны, и, наконец, центральную Чащу – так сказать, основное ядро. Поэтому делаю смелое предположение: мы – на данный момент времени – находимся на самом краю Мутного Леса.
– Вполне возможно, что и так…
– Сейчас проясним ситуацию, – пообещал Назаров. – Сбрасывайте, бойцы, рюкзаки, объявляется утренний привал. Наскоро перекусим, передохнём и восстановим растраченные силы. Только без меня, увлёкшись, не стрескайте все бутерброды. И, понятное дело, никаких костров. Ещё попрошу разобрать миноискатель и упаковать его составные части: ножку-стержень – в брезентовый чехол, а жидкокристаллический дисплей и металлокерамическое кольцо – по рюкзакам.
– А ты куда? – заволновалась Натка.
– Заберусь вон на ту осину и слегка осмотрюсь.
– Можно и я с тобой?
– Нельзя.
– Почему?
– Потому, что с заряженным ружьём не рекомендуется лазать по высоким деревьям. Суровые правила техники безопасности, увы, категорически запрещают…. И, вообще, кто тут у нас меткий стрелок, старательно охраняющий покой других участников экспедиции и обещавший неукоснительно бдить? Вот, то-то же. Я скоро, не скучайте. И про бутерброды, пожалуйста, не забудьте. Про мои, имеется в виду…