Мутант
Шрифт:
Салли двадцать лет. Она участвовала в шестнадцати судебных процессах! Судили не ее, нет. Салли судила. Ее милый седой папочка-адвокат использует дочерей-тарзаних для выколачивания денег из мира. За все семь автокатастроф дочурки Салли папа сумел отсудить мани не только у страховых компаний, но и у автомобильных фирм, произведших на свет железные ящики, в которых сломя голову мчалась по американским дорогам женщина нового типа. Незлая девушка Салли иной раз пытается скрыть от папочки место, где произошел очередной дебош, жалея владельцев бара или ресторана. Но безжалостный
Кровь и несколько сотен мужских членов - вот что значится в жизни двадцатилетней крошки в графе кредит. Члены все были ее возраста или чуть старше. Иногда - чуть младше. Со старыми мужчинами она ебалась только за деньги, и ей было противно, - говорит она. Всегда практично, заранее договаривалась о цене.
– Он сказал, что хочет, чтоб я у него отсосала. Я посмотрела на него... Ему сорок пять, он старый. Я спросила, сколько он может заплатить. Он сказал - двести. Я согласилась. Потом пожалела, что мало. Ведь он старый.
По ее стандартам я тоже старый мужчина.
– Салли, я для тебя старый?
– Ты ОК, Эдвард.
– По физиономии ее видно, что врет.
Под подбородком у нее слой детского пухлого жира. Подбородок и попка самые мягкие ее части. Все тело необычайно твердое. Недоразвитые, недораспустившиеся почему-то груди не исключение. От шеи, с холки, треугольником на спину спускается серовато-черный пушок. Все эти сотни юношей, 500 или 600, или 1000, не оставили никакого следа на ее теле. Оно холодное, как мертвое дерево.
Я полагаю, что из фильмов, из ТиВи, из металлических диско-песенок она знает, что настоящая женщина должна ебаться, и чем больше, тем лучше. Она делает любовь как социальную обязанность. Пару поколений назад ее новоанглийские бабушки точно также считали своей обязанностью производство детей и ведение хозяйства.
Новая женщина вряд ли знает, где именно находится Франция. Я уверен, что если бы кто-нибудь решил подшутить над ней и посадил бы ее в самолет TWA, летящий в Индию, в Дели, и по приземлении пилот объявил бы, что это Париж, она так и жила бы в Дели, считая, что это - Париж. И никогда бы не засомневалась. Даже завидев слона, бредущего по улице. Как-то мы проходили с ней мимо Нотр-Дам.
– Вот Нотр-Дам!
– сказал я.
– Что?
– переспросила она.
– Знаменитая церковь.
– А-аа! Я думала это...
– она задумалась, вспоминая, - как ее... башня.
Она думала, что это Эйфелева башня.
Когда, продолжая ее исследовать, я устроил ей примитивный экзамен, оказалось, что она никогда не слышала имен Энди Уорхола или Рудольфа Нуриева. Зато, как вы помните, у нее было пятьсот кассет с современной музыкой.
Ей необходимо шумовое оформление. Встав с постели, она первым делом движется к моему радио, полусонная, и ловит какой-нибудь музыкальный шум... Она безжалостно минует станции, где звучит человеческая речь... Выставив большие ноги, сидит и рассеянно слушает, разглядывая в моем зеркале свое лицо. Если музыка вдруг сменяется речью, она немедленно меняет станцию. Застав меня слушающим ВВС, она была
Каким-то чудесным образом одна ветвь цивилизации вдруг проросла стремительнее других ветвей в будущее, и вот по моей квартире расхаживает в большой тишотке агентства "Элит" женщина из двадцать первого века. Тишотка не прикрывает треугольника волос между ног, но пришелица из будущего вовсе не выглядит непристойно. Потому что она уже не совсем "она". Я понял, что Жигулин прав, Салли мутировала, видоизменилась за пределы женщины. Мутант-Салли и еще женщина, и уже нет. Мутанты, да, выглядят как люди, но они уже нелюди.
Через неделю Салли сделала первые деньги. Я подсчитал, что за всего лишь несколько дней участия в шоу Салли заработала сумму большую, чем издательство "Рамзэй" заплатило мне за третью книгу. Эта арифметика навела меня на грустные мысли о том, что интеллект и талант все менее ценятся в нашем мире. Что каркас и крестьянская физиономия мутанта с успехом заменяют ей и знания, и талант, и чувства.
Она притопывала большой босой ступней в такт музыкальным шумам, изливающимся из радио, а я думал, что вот он передо мной - может быть, конечный продукт нашей цивилизации. Вот она пользуется радио. Что она знает о радио? Она пользуется всем, ни на что не имея права. Неужели для таких, как она, для ходячих желудков с коровьими глазами свершалась трагическая история человечества. Страдали, умирали от голода лучшие люди: философы, изобретатели, мудрецы, писатели, наконец... Получилось, что для нее, да, Джордано Бруно горел на костре, Галилея осудили, расщепили атом, сконструировали автомобиль, изобрели тайприкордер, радио и ТиВи. Чтобы мутанты разбивали свои автомобили на дорогах Новой Англии, с трудом соображая, где они находятся.
Это для них предлагают урегулировать бюджет, чтобы еще улучшить их жизненный комфорт, правительства мира. Чтоб отец мутанта купил мутанту новый автомобиль.
Только один раз буддийское спокойствие мутанта Салли было нарушено. О нет, не мной. Представитель исчезающего старого Мира не может возмутить спокойствие Мутанта. Некто Джерри позвонил ей из Новой Англии и сообщил, что умерла ее собака.
Мутант издала звук, похожий на короткий всхлип, шмыгнула носом и, обращаясь ко мне, сказала:
– Умер мой дог.
Следующая фраза была уже обращена к Джерри в Новой Англии:
– Как твой автомобиль?
Жигулин прав. Для людей будущего, для мутантов, автомобиль такое же существо, как и собака. И может быть, более близкое и понятное, чем человек...
Я бы еще, может быть, понаблюдал за мутантом некоторое время, если бы однажды, заметив, что она не моет волосы, не спросил ее:
– Почему ты не моешь голову, Салли?
– Я не могу, Эдвард. Доктор сказал, чтобы я мыла голову как можно реже. У меня экзема скальпа.
– Мутант светло и невинно улыбался.
Всмотревшись в ее голову, я обнаружил в волосах омертвелые кусочки кожи, покрытые струпьями. На следующий день я попросил ее очистить помещение.