Мустанг

Ламур Луис

— Приглядывайте лучше за собой, — парировала она резко и вспрыгнула в седло. Я последовал ее примеру.

По нашему виду нельзя было определить, что мы едем за тремястами фунтами золота. И чем ближе мы подъезжали к устью каньона, тем медленнее становился шаг лошадей. Слишком много возникло вопросов, на которые никто из нас не мог ответить.

Гарри Мимс был железный старикан, но что-то вывело его из игры. Мы так и не поняли, почему он упал в обморок. Может, какой-то ядовитый газ?

В западню нас занесло у самого устья каньона.

Для

Пенелопы это было бы простительно, но какое оправдание мне? Кто, как не я, должен был это предвидеть? Неожиданно прямо перед нами появилась Сильвия, а когда мы с Пенелопой натянули поводья, из-за камней и кустов начали выходить люди.

Мы оказались у них в руках. Полностью, с потрохами. А на такое сборище бандитов стоило посмотреть. Здесь стояли Бишоп, Ральф Карнс и Стив Хукер с рукой на перевязи. А также Чарли Хэрст, Текс Паркер и парни Бишопа.

— Ну, мистер Сэкетт, — зло улыбаясь, произнесла Сильвия, — кажется, игра окончена, и не в вашу пользу.

— Трудно оказать, — ответил я неопределенно.

Ухмыльнувшись, она перевела взгляд на Пенелопу.

— Наконец-то мы встретились, — в ее голосе прозвучала открытая угроза.

— Где каньон? — спросил Бишоп, которому, видно, надоела уже ее болтовня.

На первый взгляд вопрос был идиотский, поскольку оттуда, где мы стояли, в каньон можно было забросить камень, но именно здесь огромный валун преграждал вход, к которому наш маленький отряд приближался сбоку, и им могло показаться, что мы собирались проехать мимо.

— Они повсюду, Нобл. Выбирай на вкус. — Я махнул рукой в сторону тупикового каньона. — Вот этот, например.

Он усмехнулся.

— Этот вы уже проверили. Мы нашли ваши следы, и если вы уехали отсюда пустыми — золота здесь нет. Покажите на тот каньон.

— Жаль, но нам не известно, какой.

— Тебе будет лучше, если выберешь сам и сейчас, — с угрозой сказал Бишоп.

— Не будь дураком, Нобл. Подумай, мы уже несколько дней кружим возле горки. Сколько нужно времени, чтобы выкопать пару сотен фунтов золота и убраться отсюда? Если бы мы знали, где оно закопано, мы были бы уже далеко. Где-то в этих местах Натан Хьюм спрятал сокровище. Была резня. Говорят, что спаслись двое. А может, и не двое…

— Двое? — переспросила Сильвия. Новость ее удивила.

— Ну да. Один из них мексиканец, он был погонщиком в караване. Губернатор Нью-Мексико приказал арестовать всякого, кто работал на Хьюма. Кто-то донес ему, что Хьюм перевозит контрабандное золото и не платит пошлин правительству или процент от доходов или что-то еще, что они там платили в то время. Этот мексиканец сбежал в Мексику, но сломал спину и не смог вернуться. Однако это не значит, что не вернулся кто-то из его родственников.

— Ты хочешь сказать, что золота нет? — зло и недоверчиво спросил Ральф.

— Да, именно это я и хочу сказать, — ответил я. — Спроси у Фрайера, он работал в шахтерских поселках в Неваде и Колорадо и может тебе подтвердить, что спрятанное золото обычно не находят:

либо его вообще не существует, либо кто-то успевает к нему раньше других. Некоторые всю жизнь тратят на поиски закопанных сокровищ, но так и остаются ни с чем.

— Ерунда, — сказал Ральф. — Золото тут. Мы точно знаем.

— Желаю удачи. Меня лишь наняли проводником. Найдете сокровище — оно ваше. Место узнаете по костям.

— По костям? — впервые вступил в разговор Феррара.

— Ну да. Вместе с Хьюмом здесь погибло много народа, а с тех пор умерло еще больше. Команчи и юты говорят, что каньон проклят. Ни один индеец не осмелится заночевать в нем, и ни один без надобности в него не заедет.

— Поняли? — выдвинулся вперед Хукер. — А что я вам говорил!

— Отберите у них оружие, — приказала Сильвия. — Мы развяжем им языки.

— Нобл, — остановил я готовых броситься на нас бандитов, — оружие у меня никто не отберет. Думаешь, я так просто расстанусь с револьвером, зная, что меня ожидает? Хотите попытать счастья — вперед! Но это вам дорого обойдется.

— Не валяй дурака! — завопил Ральф. — Мы разнесем тебя в клочья!

— Возможно. Вот только Нобл меня знает и не станет испытывать судьбу, потому что умру я не один. Однажды мне довелось видеть человека, который продолжал стрелять после того, как в него всадили шестнадцать пуль. На таком расстоянии мне ничего не стоит пристрелить по крайней мере двоих, а вероятнее всего троих или четверых. При первых признаках опасности я скачком пошлю коня прямо на вас, а когда в этой куче все начнут палить, тут уж не разберешь, в кого чья пуля попадет.

Нобл Бишоп был опытен и не глуп. Он всю жизнь пользовался оружием и знал, что убить одним выстрелом почти невозможно. Чтобы остановить противника, который взбешен и лезет на тебя, надо попасть ему в сердце, либо в мозг, либо в большую кость. С другой стороны, как говорится, пуля — дура, — неожиданный выстрел уложит кого-то наповал; любой искушенный человек может поведать немало историй о том, как непредсказуемо ведут себя люди во время перестрелок.

Бишопу было известно, что характер у меня неукротимый и отчаянный, что меня считают быстрым и метким стрелком, но прежде всего он сознавал, что, если начнется заварушка, погибнут многие — это однозначно. А в такой неразберихе, которая намечалась, легко подставиться любому. К тому же золота, как я им намекнул, может и не оказаться.

Бишоп, Фрайер, Феррара и, вероятно, Паркер были достаточно сообразительными, чтобы догадаться: такая перестрелка не в их интересах. В конце концов зачем затевать стрельбу, если они могут убрать нас по одному с минимальным риском для себя? Либо подождать, пока мы отыщем золото, а затем отобрать его? Я знал, что они думали, потому что на их месте думал бы точно так же.

— Он прав, — спокойно произнес Бишоп. Значит, он не собирался устраивать дикую бойню, в которой мог погибнуть сам и в результате которой никто ничего не добился бы.