Мустанг
Шрифт:
— И что он собирается сделать?
— Вывести тебя из себя. Он в бешенстве, Анджело. Когда ты сказал Бикону, что тот обязан задавать все интересующие его вопросы тебе, а не японцам, Лорен чуть на стенку не полез. К тому же он полагает, что «Шизока» динамит его бухгалтеров с твоей подачи. Его эго ущемлено. Лорен говорит, что он по-прежнему первый человек в компании, а ты его подчиненный, и он намерен поставить тебя на место.
— Ты звонишь, чтобы предупредить меня?
— Я звоню, чтобы предупредить тебя. Официальное уведомление о проведении
— Спасибо, Роберта. Я заточу свой меч и надену пуленепробиваемый жилет.
Синди без особого энтузиазма ковырялась в тарелке, когда Анджело вернулся в столовую. Она была беременна, и инициатива заказать китайский обед исходила от нее. Но увлечение экзотикой быстро прошло.
— Зачем она звонила?
— Лорен назначил на следующий четверг заседание совета директоров
— Между Рождеством и Новым годом? Анджело, к нам же приезжают твои родители!
— Они пробудут здесь десять дней, если завтра аэропорты не закроются из-за снегопада.
— Тебе не стоило бы уезжать, пока они будут здесь.
Анджело улыбнулся.
— Поскольку меня вызывают в Детройт между Рождеством и Новым годом, я закажу частный самолет, фрахт которого оплатит компания. Улечу из аэропорта Уэстчестера в восемь утра, чтобы успеть к десятичасовому совещанию, и вернусь после его окончания. Думаю, к обеду. Пусть Лорен побесится.
2
Родители Анджело приезжали в Гринвич лишь однажды, вскоре после того, как Анджело и Синди купили там дом, и еще не видели, каким он стал после ремонта.
Участок занимал шесть акров неподалеку от Северной улицы. Каменный особняк построили в двадцатых годах и потом как минимум дважды перестраивали. Он не поражал великолепием, как некоторые соседние дома, но его отличали добротность и основательность. Для семьи с четырьмя детьми места в нем хватало с лихвой.
Как и в манхаттанской квартире, стены Синди выкрасила в белый цвет, на котором картины смотрелись особенно эффектно, и установила подсветку. Почти вся мебель из квартиры перекочевала в спальни и гостиные второго этажа. Для комнат первого этажа больше подходил английский загородный стиль. Поэтому Синди закупила большие, удобные кресла и диваны, обтянутые материей в мелкий цветочек, а дубовый паркет застелила восточными коврами.
Соответственно большинство картин, украшавших ее квартиру, для нижнего этажа не подошло.
Поэтому галереей Синди стал длинный коридор наверху, куда допускались только родственники и самые близкие друзья. Там же висела картина Аман-ды Финч, на которой была изображена обнаженная Синди во второй половине беременности. Старшие Перино долго стояли перед картиной, когда увидели ее впервые, но ничего не сказали. Не нашлось у них слов и для картины, на которой Аманда изобразила обнаженного юношу. Внизу же висели натюрморты Аманды. Но отцу и матери Анджело и в голову не приходило, что нарисованы они той же художницей,
В субботу почта действительно принесла извещение о намеченном заседании совета директоров, на котором требовалось присутствие Анджело. Он показал отцу это извещение, объясняющее, почему он должен покинуть свой дом на большую часть дня во время их короткого визита.
Они сидели в гостиной. Доктор Перино, просматривавший каталог «ФКП-Гэллери», отложил его в сторону и прочитал извещение.
— Я никак не могу понять, чем обусловлена твоя фатальная связь с Хардеманами. Я думал, что ты не будешь иметь с ними ничего общего после того, что они с тобой сделали в семьдесят втором.
— Я тебе скажу. Я хочу отнять у них эту чертову компанию. Этот сукин сын Лорен думает, что он раздавит меня. Нет, это я раздавлю его.
3
В воскресенье утром, за день до Рождества, после очередного телефонного звонка трубку взяла няня, сообщившая Синди, что с ней хочет поговорить миссис Хардеман.
Роберта. Что нужно Роберте теперь? И почему она хочет поговорить с ней, а не с Анджело? Синди прошла в библиотеку, села за маленький письменный стол и взяла трубку.
— Добрый день. Это Синди.
— Боюсь, мы не встречались, — услышала она незнакомый женский голос. — А если и встречались, прошу извинить меня за провалы в памяти. Я Алисия Хардеман. Вам это имя что-то говорит?
— Я... э... да, конечно. Вы...
— Первая жена Лорена. Мать Бетси. Алисия Гринуолд Хардеман.
— Я поняла.
— Я пригласила нескольких друзей в Новый год на устричную похлебку. Письменные приглашения я не рассылаю. Предпочитаю звонить. Я буду очень рада, если вы и Анджело сможете прийти. Я живу в Гринвиче и очень сожалею о том, что мы не встретились раньше.
— Мы очень благодарны за приглашение, но есть некоторые осложнения. У нас гостят родители Анджело, доктор и миссис Перино. Они приехали из Детройта и пробудут у нас лишь несколько дней, да еще Анджело в четверг надо лететь в Детройт. Поэтому мы...
— Приглашение, разумеется, распространяется и на доктора и миссис Перино. Прием не из разряда торжественных. Никаких смокингов и галстуков. Время прибытия не оговаривается. От двух часов дня до семи вечера, кому как удобно. Будет моя дочь Бетси. Пожалуйста, постарайтесь приехать.
— Большое вам спасибо. Я принимаю ваше приглашение. Но если мы все-таки не сможем приехать, я вам обязательно позвоню.
— Если не сможете, мы найдем другую возможность увидеться. И в самом ближайшем будущем. Но постарайтесь все же приехать. У вас будет возможность пообщаться с интересными людьми. Снобов мы не привечаем, так что мои друзья вам понравятся.
В гостиную, где Анджело болтал с отцом и матерью, Синди вернулась, улыбаясь во весь рот.
— Дорогой, нас пригласили в гости. Всех четверых. Догадайся кто.