Мустанг

Ламур Луис

Джекоб Лумис расположился на камне лицом в нашу сторону, у ног его лежала скатка одеял. Здесь был и Нобл Бишоп со спокойным лицом и острыми, ничего не упускающими глазами. И Фрайер... Я считал, что он погиб в каньоне вместе со всеми, но вот он передо мной, огромный, как медведь гриззли и раза в два уродливее. Рядом с ним сидел мексиканец.

Флинча с ними не было, и это настораживало.

Когда мы выехали из-за деревьев, в глазах Лумиса появился нехороший блеск. Бишоп взглянул на меня, но не пошевелился. Мы с Бишопом понимали друг друга без слов. Оба имели репутацию ганфайтера,

оба сознавали, что если дело дойдет до перестрелки, один из нас должен сильно пострадать. Никто из нас этого не хотел, но мы понимали, что события могут заставить.

Я не хотел разбираться, что за разборка происходила перед нашим появлением, однако понимал, что ее надо остановить.

– Пенелопа, - сказал я, - все кончено. Мы отправляемся в Санта Фе.

Бишоп повернулся ко мне.
– Что там случилось?

– Тот каньон, должно быть, был полон газа от нефти, которая лежит под ним. Он выходил наружу, и, поскольку он тяжелее воздуха, скапливался на поверхности в низинах. Мы с Гарри ехали по краю обрыва, и кто-то из них не знаю кто - не утерпел и стрельнул. Вы же знаете, как плохо сгорает черный порох. Когда он выстрелил, пламя вырвалось из дула и весь каньон взлетел к небесам. У тех ребят не было ни единого шанса спастись.

– Мы туда съездили, - сказал Бишоп.
– Мы почти ничего не поняли и долго не задерживались. Все, что мы видели, - это опаленные скалы и факел, бьющий из дырки в земле.

– Сколько, по-твоему, он будет гореть?
– спросил Фрайер.

– Откуда я знаю? Может и несколько лет. Он будет гореть, пока есть чему гореть.

– А как насчет золота?
– требовательно спросил Ральф Карнс.

Я пожл плечами.
– Как насчет золота? Похоже его уже долго никто не получит.

– Если только, - сказала Сильвия, глядя мне в глаза, - его не выкопали перед тем, как занялось пламя.

– Может и так, - согласился я.
– Однако мне показалось, что все ваши парни умерли одновременно. Не думаю, чтобы кто-нибудь выбрался из каньона живым.

– Я говорила не о них, - сказала Сильвия, - я говорила о тебе.

С минуту все молчали, а Пенелопа смотрела на меня глазами, в которых светилось множество вопросов. Я надеялся, что она не собиралась задавать их при всех.

– Ну, если бы у меня было это золото, - сказал я, через силу легко улыбаясь, - я бы сейчас был бы на полдороге к Денверу и не тратил бы время на разговоры с вами, ребята.

– Я бы тоже, - сказал Фрайер.
– Зачем ему возвращаться?

– За ней, - сказала Сильвия.
– Ты разве не видишь, что он в нее влюблен?

Все посмотрели на меня, а я просто пожал плечами и старался не глядеть на Пенелопу, когда ответил: - Ты, Сильвия, надо мной смеешься. С такими деньгами никакому уроду не надо бегать за женщинами, ему надо их остерегаться. Да с этим золотом, добравшись до Денвера, я бы каждое утро вычесывал их из волос. Пенелопа, конечно, хорошая девушка. Мы обещали проводить ее до Санта Фе. Мимс ее дальний родственник.

Я представлял, чего от них стоит ожидать. Фрайер поверил легко, мексиканец тоже. Бишоп... Этот еще не пришел ни к какому решению, он раздумывал. Сильвия и

Лумис были так испорчены, что не верили никому и подозревали всех. Я знал, что Сильвия ни за что не позволит нам уехать подобру-поздорову, если найдет способ нас прикончить. Я также знал, что Джейк Лумис хотел овладеть Пенелопой, с деньгами или без денег. Овладеть прямо здесь, в холмах, и чтобы никто не стал этому свидетелем. Я почти физически ощущал его желание и его жестокость.

Наверное в тот момент я и решил, что без стрельбы не обойтись, однако последнее, что мне хотелось, - это помериться быстротой с Бишопом. Скорее всего, он чувствовал то же самое, но Сильвия или Ральф, а возможно Лумис обязательно начнут какую-нибудь заварушку, если мы быстренько отсюда не уберемся.

– Залезайте в седло, Пенелопа, - сказал я.
– Мы уезжаем.

Все это время я незаметно оглядывался, стараясь запомнить обстановку.

Берег ручья в этом месте был низким, и лишь слегка приподнимался к роще, на поляне которой находился лагерь. Неподалеку лежали несколько валунов приличных размеров. Часть их лошадей стояла слева сзади под деревьями. Лошадь Пенелопы, которую одолжил ей Мимс, стояла рядом с парой, тянувшей повозку. Упряжь с них сняли, а взамен надели индейского типа уздечки, явно сделанные Флинчем.

– Она никуда не поедет, - сказала Сильвия, - у нас семейные проблемы, и мы решим их здесь.

Бишоп молчал. Хотел бы я знать, что он надумал, но Бишоп просто слушал и ждал.

– У нас нет причин для споров, семейных или не семейных - сказал я. Вы с Ральфом можете отправляться своей дорогой, а она поедет своей.

– Мы нашли Эндрю, - сказал Ральф.

Ну, началось. Все складывалось так, как я предполагал, но надеялся избежать.

– Ты ранил меня, Ральф, - сказал я, - а Эндрю хотел докончить работу. Однако у него не получилось.

– По-моему, золото у вас, - сказал Лумис.
– Иначе вы не стремились бы так быстро уехать.

Я пожал плечами.
– К чему зря тратить время? Шоу закончилось.

Внезапно Сильвия пошла на попятную.
– Ладно. Давайте помиримся и забудем наши распри. Мы как раз собирались ужинать. Садитесь, я налью кофе.

Мне надоела вся эта игра.
– У тебя отвратительный кофе, Сильвия. Слишком крепкий, на мой вкус. Пенелопа, забирайте свою лошадь. Мы уезжаем. Немедленно.

Пенелопа встала и раправилась к лошадям, и тут на нее прыгнула Сильвия. Стоило бы мне кинуться на помощь, как в меня бы кто-нибудь выстрелил.

Однако Пенелопа не нуждалась в помощи. Сильвия попыталась вцепиться ей в волосы обеими руками, но Пен увернулась. И от всей души влепила ей удар.

Я не верил своим глазам. Похоже, никогда не научусь разбираться в женщинах. Передо мной была девушка, которую я всегда защищал и которая нуждалась в защите не больше, чем разъяренная пума. Сильвия подскочила к ней с поднятыми руками, и Пенелопа двумя кулаками ударила ее в солнечное сплетение. Когда Сильвия, опустив руки, хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, Пен дала ей крепкую пощечину, прозвеневшую как револьверный выстрел. Затем поймала поводья и вскочила в седло.