Муссон

Смит Уилбур

— Расскажи об аудиенции у султана и не упусти никаких подробностей.

Прежде чем отвечать, Том встал и прошел к мачте. Он спустил треугольный парус, и характер движения фелуки сразу изменился: она больше не прыгала и не боролась с ветром, а отдалась ему, как любовница, и начала мягко опускаться и подниматься. Том вернулся на прежнее место и сел рядом с Сарой, но не касался ее.

— Мне пришлось силой прорываться в его кабинет, — сказал он, — но я вооружился словами из Корана.

Он рассказал ей

о встрече, слово в слово повторяя все сказанное, а она серьезно слушала, ни разу не вмешавшись. Даже несмотря на их короткое знакомство, Том понял, что для Сары это нечто необычное.

Раз или два Том терял нить повествования и начинал повторяться. Сара слушала, широко раскрыв глаза, и их белки были такими чистыми и белыми, что казались чуть голубоватыми, как у здорового младенца. Их лица были так близко, что он улавливал легкий аромат ее дыхания. Когда он договорил, оба молчали, но никто не пытался отодвинуться.

Первой молчание нарушила Сара.

— Ты собираешься меня поцеловать, Том?

Она взяла обеими руками длинные пряди волос и отвела их с лица.

— Если собираешься, то сейчас самое время. Нас никто не видит.

Он придвинул к ней лицо, но всего в дюйме от ее губ остановился, испытывая почти набожное благоговение и одновременно сознавая себя святотатцем.

— Не хочу ничем оскорбить тебя, — хрипло сказал он.

— Не будь болваном, Том Кортни.

Хоть Сара и выбранила его, но ее голос тоже звучал хрипло; она медленно закрыла глаза, так что ее длинные ресницы сплелись.

Кончиком розового языка Сара провела по губам и выжидательно выпятила их.

Том почувствовал почти непреодолимое желание схватить ее и прижать к себе, но вместо этого лишь коснулся губами ее губ, легко, как бабочка садится на цветок. Губы ее были чуть влажными и сладкими, и Том почувствовал, что задохнется от наслаждения. Через мгновение он отодвинулся.

Ее глаза распахнулись, поразительно зеленые.

— Будь ты проклят, Том Кортни, — сказала она. — Я столько ждала, и это все, на что ты способен?

— Я не хочу причинить тебе боль или заставить презирать меня.

— Если не хочешь, чтобы я презирала тебя, исправься!

Она снова закрыла глаза и подалась вперед. Том колебался лишь мгновение, затем схватил ее, сжал в объятиях и сильно прижался ртом к ее губам.

Она удивленно пискнула и застыла, изумленная неожиданно крепким объятием, потом прянула вперед, с такой силой отвечая на поцелуй, что их рты раскрылись, их мягкость и влага смешались и языки переплелись.

Большая волна ударила в борт фелуки и сбросила их с транца. Они упали на палубу, не замечая тяжелого запаха трюмной воды и сухой рыбьей чешуи, которая покрывала твердые доски под ними.

— Том, Том! — Сара пыталась говорить, не отрываясь от его губ. — Да! Долго-долго! Я не

думала, что ты такой сильный. Не останавливайся!

Он хотел пожрать ее, поглотить полностью.

Внутри ее рот был скользким, а язык мучительно неуловимым. Голова у него закружилась, вселенная вокруг сомкнулась, оставив из всего сущего только теплое ароматное тело в его объятиях.

Наконец им пришлось оторваться друг от друга, чтобы вдохнуть. Всего на мгновение, достаточно, но она успела сказать:

— Том, о Том. Я полюбила тебя в первый же миг, как увидела. Все эти годы я думала, что потеряла тебя.

Они снова набросились друг на друга, со стоном впились; Сара руками обхватила его за шею; они до крови прижимали губы друг друга к зубам.

Он слепо поискал ее груди, а когда нашел, их форма и упругая, податливая тяжесть заставили его вскрикнуть, словно от боли. Он попытался распустить шнуровку ее корсета, но был неопытен и неловок.

Она нетерпеливо отбросила его руки и сама развязала ленты. Взяла одну грудь и втолкнула ему в руку, сжав на ней его пальцы.

— Вот, — сказала она ему в рот, — она твоя. Все твое.

Он мял ее грудь, и хотя Сара застонала, боль возбуждала ее.

— Ох, тебе больно. — Он отнял руку. — Прости. Правда, мне жаль.

— Нет, нет! — Она взяла его руки и снова положила себе на груди. — Делай. Делай все, что хочешь.

Он смотрел на грудь в своей руке. Белая, словно только что вырезанная из слоновой кости, но с розовыми отметинами его пальцев. Она заполняла всю его горсть. Сосок набух, увеличился, стал твердым и потемнел от прилива крови.

— Как красиво. Никогда не видел ничего прекрасней.

Он наклонил голову и сжал сосок губами.

Сара изогнула спину, выпятив грудь ему навстречу. Она вплела пальцы в густые пряди у Тома на затылке и направляла рот. А когда Том наконец поднял голову и посмотрел на нее, она снова припала к его губам своими.

Теперь Том лежал на ней, и она вдруг поняла, что такое твердое он прижимает к ее бедрам и животу. Для нее это было впервые, хотя они с Каролиной часто говорили об этом и она выпытывала у старшей сестры все подробности. А когда поняла, у нее перехватило дыхание и она оцепенела от потрясения.

Том немедленно попытался отстраниться.

— Я не хотел тебя испугать. Давай перестанем.

Эта угроза привела Сару в ужас. Она пришла в отчаяние от того, что лишится Тома и твердости его тела.

И Сара опять притянула его к себе.

— Пожалуйста, Том, не уходи!

Он снова обнял ее, почти робко, стараясь не прижиматься нижней частью тела. А ей хотелось снова ощутить на себе это твердое мужское нечто.

Она просунула руки ему за спину, ухватилась за ягодицы и потащила вперед, отыскивая его напряженные бедра.